Я его понимал. Две пары рук при разгрузке Газона это существенно. Учитывая, что вместе с отсутствующими нас было всего семеро.

— Зато по времени переработаем,  — сразу поделился своим нездоровым оптимизмом он, — лишняя копейка не помешает.

— Угу. Пойду переоденусь.

Выходя из каморки я столкнулся с Мумиё. По мне, несмотря на обидное прозвище, именно наш товаровед являлся здесь связующей нитью. Николай Степанович держал грузчиков в ежовых рукавицах. Убери его и поставь другого, вряд ли здесь будет что-то работать. Придется набирать заново весь штат.

— Здравствуй, Сергей.

Это была одна из его странностей. Он всех называл по полным именам, не взирая на возраст и регалии. Точнее их отсутствие. Товаровед пожал мне руку с видом гениального диагноста, пытаясь по взгляду определить степень моей болезни.

— Как себя чувствуешь?

— Да в голове немножко шумит, — соврал я, окидывая взором моего непосредственного начальника.

Кроме полного ФИО Проницательность выдала Моделирование. Интересно, какие там макеты строит Мумиё в свободное время?

— Завтра поболеешь. А сегодня никак. Кстати, газель от девятого магазина пришла. Пойдем, загрузим. Там вода, пиво, энергетики, печенье. Марат, слышишь?

— Пятнадцать минут еще до начала работы, — лениво отозвался мой прожженный коллега.

— На пятнадцать минут тебя раньше отпущу.

— Ага, это если Газон под закрытие не придет, — отозвался Марат, но с места сдвинулся.

Не знаю, можно ли гордиться этим, но грузчиком-наборщиком я был отличным. Это первое время, как устроился, выглядел уж совсем недотепой. Суетился, мешался под ногами. А теперь ни одного лишнего движения.

— "Живой Источник", шесть палеток есть, — считал вслух Мумиё, — "Три богатыря", стекло, два… Есть. "Балтика", стекло, три упаковки.

Мы ловко разминулись с Маратом. Он заскочил на склад, а я напротив, вышел из него со своей ношей. Двадцать бутылок не так уж тяжелы, когда проложены снизу твердым картоном да пропаяны новеньким полиэтиленом. К сожалению, у нас подобной роскоши не было. Все пиво старого прихода, давненько стоит на складе. Картон рассохся, поэтому приходилось аккуратно придерживать со дна. Уж насколько я думал, что опытный, но и на старуху бывает проруха.

Я не понял, в какой момент упаковка развалилась. Но четыре бутылки выпали сквозь прореху в дне в тот самый момент, когда нога уже была занесена над кузовом газели. Поднял голову и увидел сердитый взгляд Мумиё. Вот он уже открывает рот и…

?

Мы ловко разминулись с Маратом. Ощущение дежавю не покидало меня. Это уже было. Только что. Я вышел со склада и ящик с пивом развалился у меня в руках. Точнее именно сейчас выйду и…. На каких-то рефлексах перекинул упаковку, перехватывая ее. Стекло жалобно звякнуло.

— Сергей, аккуратнее.

— Николай Степанович, тут дно никакое. Надо бы скотчем промотать.

— Промотай. Марат, еще одна упаковка стекла. Потом пойдем на печенье.

А я сидел на корточках, держа скотч и завороженно смотрел на целую, неразбитую упаковку с пивом. Во-первых, я теперь знал, за что отвечает та золотистая полоска, которая уменьшилась на треть. Именно за использование того самого главного направления. А во-вторых… я умел откатывать время.

Глава 3.

Самое лучшее средство от деструктивной умственной деятельности — тяжелый физический труд. Если почитать историю любого тоталитарного режима — то узнаем простую вещь. Люди там много и тяжело работали. И на глупые мысли времени не оставалось.

Вот и мне посчастливилось лечить свою головушку подобным методом. Думать успевал только о том, что сейчас нести, да и то особо не размышляя.