— Ты мне очень нравишься, Артём, — говорит он не в первый раз.

— Угу, — бурчу я.

Не то чтобы Сорокин мне не нравится, просто мы с ним такие разные, никаких точек соприкосновения. Он, конечно, неплохой, но нам порой даже поговорить не о чем, кроме как об осознании совей гомосексуальности.

— Я тебе не нравлюсь, да? — Огорчается он.

— Дим, — говорю, — ты хороший парень, но мы просто такие разные…

— Я тебя напрягаю?

— Нет, всё нормально!

Я хлопаю его по плечу. Это правда, с Димкой бывает забавно. Со мной он не такой как в школе, он открытый, иногда нелепый, но такой честный и наивный. Мы часто смеёмся, он шутит. Это удивительно, я думал, гопники не умеют шутить. У него красивая улыбка. Во все зубы, но словно немного натянутая. Он никогда не улыбается так широко в школе.

— Артём, — вдруг очень серьёзно произносит Сорокин, — у меня никогда не было… с мужчиной… Я бы хотел… С тобой…

Дима касается моей руки. Так осторожно, опасливо, но я сразу одёргиваю руку.

— Ты что! Мы в общественном месте! Не пались, Дима!

— Прости, — отвечает он, — но я правда очень хочу… тебя… с тобой…

Ему с трудом удается подбирать слова. Он очень смущён и напуган.

— Давай пойдем куда-нибудь? — Предлагает он.

— Куда? — Скептически спрашиваю я. — Где ты обычно занимаешься сексом?

— Ну… — тянет Сорокин и заливается краской, — в подъезде или там…

— Нет уж! — Перебиваю. — Избавь меня от подъездов! Этим я не занимаюсь.

— А ты где? — Стыдливо спрашивает он.

— У друзей на квартирах.

— Может, к тебе как-нибудь… — начинает Дима.

— Нет, — снова перебиваю я, — к себе я никого не вожу.

— У меня предки на дачу уезжают с братом на все выходные, — немного подумав, говорит Сорокин. — Я могу сказать, что заболел… и ты придёшь. — Он замолкает на секунду. — Ты придёшь?

Я киваю в знак согласия.

Глава 8. Дима

После почти месяца виртуального общения, мы наконец встречаемся с Артёмом. Я долго готовился к этой встрече. Сто раз всё прокручивал в голове. Я даже купил джинсы и рубашку, чтобы нормально выглядеть. Наскрёб денег — подрабатывал на мойке вечерами. И вот этот день. Мы договариваемся встретиться у памятника Пушкину. Я приезжаю на автобусе, выхожу на нужной остановке, делаю несколько быстрых шагов в сторону сквера и останавливаюсь. Чёрт, я так волнуюсь. Хотя вообще «волнуюсь» — не то слово. Я боюсь до смерти. Артём ведь ни разу не видел меня. Я не присылал ему фотку. Что он скажет? Да фиг с ним! Даже не о нём я думаю, а о себе. Вдруг Левин сольёт меня всем, вдруг потом расскажет, сдаст. Я же не могу знать, что у него на уме. Это он, может, только в аське такой хороший, а на самом деле… Кто знает.