Какие, на фиг, слезы?

— Включи логику, Привалов, — сказал себе Митя. — Надо идти вдоль линии метро, по которой приехал. Если двигаться со скоростью пешехода — пять километров в час, то за десять часов можно пройти пятьдесят километров. Как раз столько, сколько от нулевого километра до «Таволги».

Родители Мити прилетали в пять тридцать утра. Сейчас было около семи вечера. Время у него есть, и времени этого предостаточно. Просто нужно принять решение и выполнить его.

По-мужски. Без соплей.

— Вперед! — произнес Митя, поправил лямку рюкзака и двинулся по улице, то и дело поглядывая на прозрачную трубу скоростного метро, висящую над крышами домов.

Поначалу идти было легко и даже весело. Митя вертел головой, читая голографические вывески; пока ждал зеленого сигнала светофора на перекрестках, рассматривал экары, пытаясь определить марки и модели — у них в экограде машин было мало, все больше электробусы и велосипеды.

В городе велосипедов тоже хватало, в основном прокатных, но то и дело на велодорожках, идущих вдоль проезжей части, Митя замечал всадников на дорогущих суперсовременных велоконях с металлопластиковыми рамами и композитными колесами-дисками, сверкающими всеми цветами радуги.

Линия метро внезапно вильнула и ушла вниз. Улица тоже нырнула в туннель, а перед Митей открылась «Сретенка» — один из ста московских стрит-парков — все пространство между домами было превращено в газон, украшенный альпийскими горками, а на искусственных холмах росли исполинские дубы, раскинувшие ветви-руки выше домов и полупрозрачных колпаков популярных в последнее время соляриев-медитационников.

Между деревьями и искусственными холмами вились тропинки, в воздухе трепетали разноцветные флажки, играла музыка, повсюду прогуливались, сидели на траве, ели, отдыхали, смеялись, танцевали сотни людей. Мите очень захотелось плюнуть на все, развалиться на травке, подставив лицо вечернему солнцу, и просто полежать, прикрыв глаза и ловя сквозь ресницы солнечные лучи.

Но если он не доберется до дома раньше родителей и не положит планшет на место, ему будет, как говорили в одной старинной радиопостановке, «больно об этом вспоминать». Отец очень дорожил планшетом, но дело было даже не в старинности фамильного гаджета, а в том, что Митя взял его без спроса.

Как вор.

Поэтому, с трудом сглотнув тягучую слюну — хотелось есть и пить одновременно, — Митя упрямо двинулся через стрит-парк туда, где, по его расчетам, проходила линия метро.

И он нашел ее! Прозрачная труба поднималась над домами, какое-то время шла над улицей, затем спускалась вниз, к самой земле, и посреди сквера с тополями и скамейками уходила вниз, прямо под огромный жилой комплекс.

Митя остановился. Это было фиаско.

Низкий, тягучий гул родился в недрах туннеля. Он нарастал, становясь выше по тону, пока не перешел в пронзительный свист. Митя, прижавшись лбом к выпуклому металлопластику, с тоской посмотрел на промелькнувшие вагоны скоростного метро. Тотчас же над его головой зажужжали аэрогенераторы, вырабатывающие электричество для нужд столичного метрополитена. Еще во втором классе Мите и другим ученикам рассказывали, что благодаря аэрогенераторам метрополитен возвращает до тридцати процентов энергии. Устроена эта система просто, как все гениальное: поезд скоростного метро несется по туннелю на электромагнитной подвеске и, словно поршень, толкает перед собой воздушную подушку. Воздух с огромной скоростью уходит через многочисленные воздуховоды, в которых установлены крыльчатки аэрогенераторов нового поколения с высоким КПД.

Вечерело. Небо сделалось высоким, прозрачным и словно бы стеклянным. Митя зябко поежился от налетевшего ветра и посмотрел в конец улицы.