Рывком открывается дверь. Я поднимаю голову.

— Что здесь происходит?

Серенити Джонс оказывается высокой женщиной с копной розовых волос. Помада в тон прическе. Меня охватывает странное чувство, что я где-то видела ее раньше.

— Вы Серенити?

— С кем имею честь?

— Это вы мне должны сказать.

— Я наделена даром предвидения, а не всеведения. Если бы я все знала, жила бы на Парк-авеню, а сбережения хранила на Каймановых островах. — Голос ее звучит скрипуче, как будто у дивана лопнула пружина. И тут она замечает осколки фарфора в моей руке. — Ты с ума сошла? Это же чаша для магического кристалла, которая досталась мне от бабушки!

Я понятия не имею, что значит такая чаша. Понимаю одно — у меня большие неприятности.

— Простите. Я случайно…

— Ты хотя бы представляешь, сколько ей лет? Это семейная реликвия! Хвала младенцу Иисусу, что моя мама не дожила до этого дня. — Она хватает осколки и складывает, как будто они могут волшебным образом склеиться.

— Я могу попробовать ее склеить…

— Не знаю, как это у тебя получится, если только ты не волшебница. Мои мама и бабушка… обе переворачиваются в гробах, и все потому, что ты такая неповоротливая!

— Если ваза была настолько ценной, почему вы оставили ее прямо у входа?

— А зачем ты притащила велосипед в фойе размером с платяной шкаф?

— Побоялась, что если оставлю внизу, то его украдут, — ответила я, поднимаясь. — Послушайте, я заплачу за вашу чашу.

— Милочка, своими карманными скаутскими деньгами, полученными от продажи печенья, ты не сможешь компенсировать стоимость антикварной вазы тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года.

— Никакое печенье я не продаю, — отвечаю я. — Я пришла погадать.

Она опешила.

— Детям не гадаю.

«Не гадаю или не хочу гадать?»

— Я старше, чем выгляжу. — Это ложь. — Все думают, что я учусь в пятом классе, а не в восьмом.

Неожиданно в двери показывается женщина, которой делали предсказание.

— Серенити, с вами все в порядке?

Серенити встает и спотыкается о мой велосипед.

— Со мной все хорошо. — Она натянуто улыбается. — Я тебе помочь не могу.

— Прошу прощения… — начинает клиентка.

— Это я не вам, миссис Ленгхем, — отвечает Серенити, а потом шепчет мне: — Если сейчас же по собственной воле не уберешься, я вызову полицию и потребую возмещения ущерба.

Может быть, миссис Ленгхем не хочет иметь дело с ясновидящей, которая подло поступает с детьми, а возможно, просто не желает связываться с полицией. В чем бы ни крылась причина, она смотрит на Серенити так, будто хочет что-то сказать, потом протискивается мимо нас и бросается вниз по лестнице.

— Отлично! — бормочет Серенити. — Теперь благодаря тебе я лишилась не только семейной реликвии, но и десяти баксов.

— Оплачу по двойному тарифу! — выпаливаю я.

У меня есть шестьдесят восемь долларов. Именно столько я накопила за этот год, присматривая за детьми. Я собираю на частного детектива. Не уверена, что Серенити сможет мне помочь. Но я готова расстаться с двадцатью долларами, чтобы это выяснить.

При моем обещании ее глаза загораются.

— Сделаю для тебя исключение, — отвечает она и открывает дверь пошире.

За ней оказывается обычная гостиная с диваном, кофейным столиком и телевизором. Очень похоже на дом моей бабушки. Я немного разочарована — ни намека на ясновидение.