Громко хлопаю дверью, оставляю велосипед и поднимаюсь по гранитным ступеням в полицейский участок. Подхожу к сидящей в стеклянной кабинке дежурной. Она всего на пару лет старше меня, только недавно закончила школу. На ней растянутая футболка с логотипом полиции на груди, и у нее слишком сильно подведены глаза. На мерцающем экране компьютера я вижу, что она сидит на своей страничке в «Фейсбуке».

Я откашливаюсь. Знаю, что она слышит меня, поскольку в разделяющем нас стекле есть небольшая решетка.

— Здравствуйте! — говорю я, но она продолжает печатать.

Я стучу в стекло, она скашивает глаза в мою сторону. Я машу рукой, пытаясь привлечь ее внимание.

Звонит телефон, она отворачивается, как будто я пустое место, и берет трубку.

Могу поклясться, что именно из-за таких, как она, мое поколение заслужило плохую репутацию.

Ко мне подходит вторая дежурная. Невысокая плотная женщина постарше, фигурой похожая на шар, с химической завивкой на белокурых волосах. На груди у нее бейдж «Полли».

— Я могу вам помочь?

— Будьте так добры, — отвечаю я, улыбаясь своей самой взрослой улыбкой, потому что какой взрослый будет воспринимать серьезно заявление тринадцатилетней девочки, которая говорит, что хочет сообщить об исчезновении, которое произошло десять лет назад? — Я хотела бы поговорить со следователем.

— На предмет чего?

— Сложно объяснить… — начинаю я. — Десять лет назад в слоновьем заповеднике погибла смотрительница. Это дело вел Верджил Стэнхоуп… и я… мне нужно побеседовать с ним лично.

Полли поджимает губы.

— Как тебя зовут, милая?

— Дженна. Дженна Меткаф.

Она снимает с головы микрофон и скрывается в задней комнате, которую мне не видно.

Я изучаю стену, на которой развешены фотографии пропавших людей и имена тех, кто не платит алименты. Если бы десять лет назад на эту стену вывесили фотографию моей мамы, стояла бы я сейчас здесь?

С моей стороны стекла появляется Полли, входит через дверь, на ручке которой кодовый замок. Ведет меня к ряду кресел, усаживает.

— Помню я это дело, — говорит она.

— Значит, вы знакомы с детективом Стэнхоупом? Как я понимаю, он здесь больше не работает, но я решила, что вы можете подсказать, где его найти…

— Даже не знаю, как тебе с ним связаться. — Полли мягко кладет мне руку на плечо. — Верджил Стэнхоуп погиб.

Дом, где проживает мой отец после всего, что произошло, лишь в пяти километрах от дома моей бабушки, но я там нечастый гость. Тяжело ходить туда потому, что: а) там всегда воняет мочой; б) на окнах наклеены вырезанные снежинки, или фейерверки, или тыквы со свечками внутри, как будто это детский сад, а не больница для душевнобольных.

Заведение называется «Хартвик хаус», что сразу навевает мысли о драме, которую транслировало государственное телевидение, а не о жестокой реальности с накачанными лекарствами зомби, которые смотрят в холле кабельный канал «О здоровой пище», в то время как санитары разносят крошечные стаканчики с таблетками, чтобы пациенты не буянили, или с завалившимися на подлокотники, сидящими безжизненными кулями в инвалидных креслах больными, которые отходят после электрошоковой терапии. Когда я прихожу туда, то редко испытываю страх — скорее, в глубине души, подавленность при мысли о том, что мой папа, которого в кругах защитников животных считали кем-то вроде Спасителя, сам себя уберечь не смог.

Лишь однажды я не на шутку испугалась. Мы с папой играли в холле в шашки, когда через двойные двери с кухонным ножом в руке ворвалась девочка-подросток с сальными волосами. Понятия не имею, где она его взяла; все, что можно считать оружием, — даже шнурки! — здесь запрещено или спрятано в шкафах, которые охраняются не хуже острова Райкера[8].