Но тут же сдержала позыв, прижав к лицу ладони. Наконец она убрала руки и посмотрела перед собой.

Верн сидел на кровати. На полу перед ним стоял чемодан. Открытый. В нем лежали рубашки и носки, галстуки. Какие-то свертки. Верн сидел, склонившись вперед, и делал что-то на полу.

Она моргнула. Под ногами у него были газеты. Он чистил ботинки. Его руки медленно двигались туда-сюда. Вправо, влево, вправо, влево. Он держал щетку.

Вдруг он поднял голову и посмотрел на нее.

– Привет. Как самочувствие?

– Не очень.

– Тебе что-нибудь принести?

– Нет. – Потом она добавила: – Может, немного воды.

Он поднялся с кровати и зашлепал прочь из комнаты. Где-то полилась вода. Немного погодя он вернулся с пластиковым стаканчиком в руках. Через открытую дверь она увидела маленькую ванную с душем и раковиной. На краю раковины лежали квадратики мыла в зеленой бумажной упаковке.

Она взяла стакан.

– Где мы?

– Уже почти в Нью-Йорке. Маленький пригород. Мы не успели.

– А где Билл?

– Вышел, пятьдесят миль назад. Он там живет.

– А. – Она умолкла.

Он тронул ее за руку.

– С тобой все в порядке?

– Уже лучше. Моя сумочка здесь?

Он нашел ей сумку. Пошарив в ней, она достала пузырек с аспирином. Приняла две таблетки, ей стало лучше.

– А как Пенни и Феликс? – спросила она. – Они знают, что я здесь?

– Они знают, что ты поехала с нами. Мы им сказали. Разве ты не помнишь?

– Нет. Я… я вообще мало что помню.

– Ну, если тебя это утешит, то я тоже не все ясно припоминаю.

Она криво улыбнулась. Немного погодя встала и прошлась по комнате. В углу на столике стояло радио с отверстием для монет и рычажком. «Двадцать пять центов за час», – гласила надпись на нем.

Она посмотрела в окно. Было темно. Она увидела бетонный карниз, а за ним темноту.

– Мы высоко?

– Третий этаж. Здесь же все-таки город. Небольшой. Я бывал здесь когда-то раньше, но мало что помню. Давно.

Одна дверь вела в ванную. Она подошла к другой. На ней была задвижка, за дверью оказался коридор. Теперь она почувствовала себя более уверенно. Голова начала проясняться. Если бы не тошнота, то с ней все было бы в порядке. Она коснулась своей юбки – юбка была грязная и мятая. Вся в пятнах. Вдруг она вспомнила о своих вещах.

– Моя одежда! Она, что, в Касле?

– Пенни пообещала переправить ее в Бостон.

Барбара кивнула. Она наблюдала за Верном. Он опять сидел на кровати. Закончив полировать туфли, он поставил их в угол. Пошевелил пальцами, на нем были ярко-красные носки.

– Который сейчас час?

Верн посмотрел на часы.

– За полночь.

– Полночь – сутки.

– Да. Мы многое успели. Что ты помнишь?

Она потерла голову.

– Почти ничего.

Вдруг ей стало холодно. Она обвела глазами комнату, Верна, сидевшего на кровати. Под ее взглядом он поежился. Он был без рубашки, в брюках и в майке. Плечи у него были маленькие и узкие.

Она задохнулась. У нее закружилась голова.

– В чем дело? – буркнул Верн.

– Мы… мы оба остаемся здесь? Вместе?

– В целом правильно. – Он нервно хохотнул. – Ничего особенного тут нет. Люди делают это каждый день.

Она молчала.

– Не смотри на меня так!

Она закрыла глаза.