Оба заулыбались.

– Ладно, забудем об этом, – сказала наконец Барбара. – По крайней мере у меня камень с души упал. Может быть, ты и прав. Может быть, это и вправду мне не повредило. Не знаю. Трудно судить, почти невозможно.

– В свое время ты, кажется, нисколько не огорчалась по этому поводу. Скорее наоборот, получала удовольствие. – Он ухмыльнулся.

– Да… В первые пять минут было не очень, а потом мне понравилось. Это верно.

– О чем подумаем теперь, раз уж этот вопрос мы решили?

– Можно подумать о том, где бы раздобыть второй комод. – Она положила руку на ворох одежды у себя под боком. Она еще хмурилась, из-за чего, он не мог сказать. – В один все не влезет.

– Ладно, – ответил Верн. – Подумаем.

Глава 10

Верн потянулся и зевнул.

– Ну что, пошли за комодом? Где он?

Барбара откинулась назад на кровати, опершись о стену.

– Расслабься. Не так быстро в такой день, как сегодня.

– Я снова чувствую себя активным. Жара – странная штука. Сначала чувствуешь себя одуревшим. Ничего не хочется делать. А потом вдруг снова выпрыгиваешь из кресла, как на пружине. Это тот самый миг. Я как на пружинах.

Барбара медленно встала.

– Ладно. Думаю, что комод найдется в одной из соседних комнат.

– Они могут оказаться запертыми.

Но соседняя комната была открыта. И там, рядом с кроватью, нашелся маленький белый комод, точно такой, как у Барбары. Взявшись с двух сторон за его крышку, они в считаные минуты перенесли его в комнату Барбары и поставили рядом с первым.

– Ну вот, – сказал Верн. – А что, одежду складывают внутрь добрым старым способом или на этот счет разработаны какие-нибудь ритуалы?

– Я сама уберу одежду. Тогда я буду знать, что где лежит.

– Ладно.

Барбара вытащила из комода верхний ящик.

– Черт! – ругнулась она. В нем оказалось полно бритвенных лезвий, мотков липкой ленты, бечевки и гвоздей на грязной газетной подстилке.

Верн заглянул в другие ящики. В них было то же самое.

– Придется подремонтировать и почистить. Может быть, даже поскрести. Господи.

Она в изнеможении упала на кровать. Пружины застонали и прогнулись под ней.

– Не очень-то крепкая кровать, – сказал Верн. – Для развлечений не годится, так ведь?

– Исключительно целомудренный предмет мебели.

– Ну, есть еще пол.

– Только если он вымыт.

Верн внимательно посмотрел на нее. Что это – она дразнит его, чтобы поддержать шутку? Или – или для чего-то еще? Он пытался прочесть выражение ее лица, но не смог. Безнадежное дело – читать по лицу женщины. Наконец он пожал плечами. Сунув руку в карман, вынул табак и трубку. Барбара молча следила за тем, как он набивает трубку. Ее глаза были широко раскрыты.

Верн щелкнул зажигалкой и посмотрел на нее.

– Моя трубка. Никуда не пойду, пока не раскурю.

– Знаю. Я хорошо помню твою трубку. Очень хорошо. Она была у тебя тогда. В Касле.

– В Касле?

– Да.

Верн осторожно присел рядом с ней на краешек кровати. Она молчала. Он продолжал сосать мундштук своей трубки, надеясь ее раскурить.

– Чертовски сложная штука, – сказал он сквозь зубы. Наконец табак занялся.

– Не понимаю, зачем ты куришь, когда так жарко.