– Разойдемся? Как?

– Не будем…

– Но мы уже. И ты говорил, что, когда время проходит и момент выбора…

– Бога ради! Прекрати эти глупости.

– Верн, неужели это значит, что нам придется продолжать жить так всю жизнь? Снова и снова… И нельзя вырваться из круга? И все… все будет, как есть? Как оно есть сейчас?

– Мы можем расстаться, когда захотим.

– Мы уже расстались четыре года назад. Мы не были вместе четыре года. Поздно. Мы все уже сделали. Сделали выбор. С нами все уже случилось.

– Ну, раз мы уже попали в суп, значит, в нем и будем вариться. – Верн криво ухмыльнулся. – И что в этом плохого? Многие живут куда хуже.

Барбару передернуло.

– Я такая… грязная! Нечистая. Я хочу очиститься. – Она встала и пошла через комнату к двери.

– Куда ты?

– Мне надо очиститься. Попробую все смыть.

– Не слишком-то ты мне льстишь, – буркнул Верн. – Мне ведь не пришлось бить тебя по голове, чтобы ты согласилась, как ты помнишь.

– Значит, я сама виновата. Это моя вина. – Она содрогнулась. – Господи, какой я стала грязной. Грязной и холодной. Я этого не вынесу.

– Как я и говорил, – буркнул Верн. – Разбежаться можно в любую минуту. Значит, это был последний раз. Теперь мы знаем. Это плохая идея. Решено. Больше ничего такого не будет.

– Все не так просто. Как мы можем перестать? А что мы будем делать?

– Просто не видеться, и все.

– Ладно. – Она приуныла. – Ладно.

– Наверное, это будет непросто. По крайней мере на следующей неделе. Но потом…

– Мы не встречались четыре года. И вот пожалуйста.

– Ладно, что-нибудь подвернется. Не вечно же нам так быть. – Он ухмыльнулся, стараясь казаться веселым. – Я не шучу. Это правда, ты что, забыла? Проклятие всегда снимается, стоит найти нужную вещь.

Барбара бесцельно расправила складки на брюках.

– Вспомни старые сказки, – продолжал Верн. – Старинные легенды. Помнишь кольцо Нибелунгов? Боги были прокляты, завладев золотом. Они состарились.

Барбара кивнула.

– Они избавились от проклятия.

– Как?

Верн задумался. Взял с полу ботинок, стал его надевать.

– Их спас Зигфрид. Ну, или почти спас. По крайней мере должен был.

– Зигфрид?

– Да, бесхитростный простачок. Девственник. Неиспорченный такой… Невинный простофиля.

– Очень интересно, – сказала Барбара. Она натянуто улыбнулась, покачиваясь с пятки на носок и сложив руки на груди. К ее лицу и рукам стали возвращаться краски. – Не слишком-то это многообещающая находка. Как, по-твоему?

– Почему бы и нет?

– Потому что у нас нет Зигфрида. Который помог бы нам очиститься.

Оба умолкли.

В коридоре раздался какой-то звук. Они переглянулись.

– Что это было? – спросил Верн.

Барбара подняла руку.

– Слушай.

Они прислушались. Кто-то неуверенно шел по коридору, робко и осторожно. Шаги все приближались и приближались, пока не замерли перед дверью. Кто-то стоял и молчал, а они прислушивались к звуку его дыхания.

Верн и Барбара сошлись вместе и слушали. Сначала стало тихо.