– Знаете, если сложить вместе все время, которое человек проводит во сне…

– Мы сегодня уже об этом говорили.

– Верно. Кажется, говорили. Простите.

Барбара кивнула.

– И все-таки это интересно, – сказал Карл немного погодя. – Интересно об этом думать. На сон уходит время. Время – фундаментальная проблема философии. – Он с надеждой ждал, но Барбара молчала. Она закурила вторую сигарету и теперь смотрела на ее тлеющий кончик, погрузившись в собственные раздумья.

– Что? – резко переспросила она.

– Ничего, я просто говорю о времени.

– А.

– А вы о чем задумались?

– Ни о чем. – Она покачала головой. – Совсем ни о чем. Продолжай, что ты хотел сказать.

– Вот я и говорю. Знаете, я даже начал писать об этом эссе. О времени и переменах. О смерти, о росте. Пытаюсь подвести в нем итог своим размышлениям. Что-то вроде научного труда.

Она кивнула.

– Свод всего, во что я верю. Мое философское кредо. Я даже завернул его в бумагу и перевязал бечевкой на всякий случай.

– Так оно закончено?

– Почти. Осталось найти кого-нибудь, кто бы его перепечатал. Это рукопись.

– И что ты будешь с ней делать?

– Не знаю. Не уверен.

– Будешь пытаться опубликовать?

– Ну, наверное, я мог бы это опубликовать, если бы захотел. Я знаю одну женщину, которая работает в крупном издательстве. Но я не думаю, что это стоит делать. – Карл рассеянно сорвал травинку. – Наверное, я просто оставлю рукопись у себя и буду заглядывать в нее время от времени. Это ведь не вселенского значения труд. Скорее всего, на свете нет другого человека, кроме меня, кто станет это читать.

– Может, покажешь когда-нибудь мне.

Карл просиял.

– Интересная мысль. Могу почитать вам фрагменты. Не длинные, конечно. Кусочек оттуда, кусочек отсюда.

– Было бы неплохо.

Карл потеплел.

– Вы и правда не против? Если вам будет скучно, мы сразу же прекратим. Конечно, в основном там одни глупости, но местами довольно интересно. Так как? Хотите послушать?

– Хочу. – Барбара задумчиво смотрела на мальчика. Он улыбался ей, глядя на нее большими голубыми глазами. И снова ей вспомнилось, как он робко стоял у нее под дверью. Стоял в коридоре, собираясь с духом, чтобы постучать. Набираясь смелости перед тем, как исполнить задуманное. Он проделал это дважды. Один раз вечером, когда она убирала вещи. А второй раз днем, пока они с Верном были в ее комнате. И оба раза он приходил, высокий крупный мальчик с честными голубыми глазами и светлыми волосами. Зигфрид… Невинный юноша, посланный ради очищения и спасения.

Лицо Карла было невинно. Он улыбался тепло и открыто, без всякого тайного умысла или намерения. Вот и теперь он хочет почитать ей свое эссе.

Что это значит? Что-нибудь сверх заявленного им намерения? Нет. Карл был открыт и бесхитростен, как сам Христос. Если бы к ней обратился с подобным предложением кто-нибудь другой… Но она не могла себе представить, чтобы он лгал. У нее просто не укладывалось в голове, чтобы крупные черты этого светловолосого гиганта исказила хитрая гримаса.

– Да, я правда хочу, – повторила она.