– Мы идем в поход, – сказала Барбара.

– В поход? Это что, новый эвфемизм для?

– Мы поднимемся в горы, и там он почитает мне свою рукопись. Разве он ничего об этом не говорил? Не подпрыгивал на месте и не повторял одно и то же шестьдесят раз подряд?

– Нет. Он вел себя спокойно. А что за рукопись? В чем вообще дело?

– Это философский трактат. Его кредо. Размышления о том, что есть вселенная и как она работает.

– А он знает, как она работает? Мне тоже интересно. Меня пригласят?

– Может, и да, только не я. И потом, тебе все равно не понравится. Мы ведь будем сидеть, разговаривать и смотреть, как ветер колышет ветви деревьев и несутся по небу облака.

Верн бросил на нее невозмутимый взгляд.

– Правда? В самом деле? И больше совсем ничего?

– Перестань вынюхивать. Конечно, ничего.

– Ладно. Хотя, по-моему, ты начинаешь интересоваться нашим молодым человеком.

– Нашим?

– Ты разве не помнишь, что мы говорили… когда же это было? Вчера. Или ты забыла?

– Мы много чего говорили.

– О нем. О мальчике с белыми волосами, голубыми глазами и ветром в голове.

– Мы так говорили?

Верн уставился на нее.

– Нет. Не совсем так. Но похоже. Что-то насчет юноши, девственника, который придет. А ты, похоже, уже оправилась от проклятия. Быстро. Никакого осадка не осталось? Никаких страхов? Поверить не могу, чтобы ты все забыла.

– Нет. Нет, я не забыла.

– Так ты поэтому стремишься выслушать его тезисы? Из-за вчерашнего? Из-за того, что случилось… с нами?

– Возможно.

Они стояли в разных концах комнаты и глядели друг на друга. Было слышно, как вдалеке, в конце коридора, льется вода и кто-то плещется. Вот кто-то начал свистеть.

– Раз уж нам все равно жить вместе, то я предпочитаю узнать его немного получше. – Барбара улыбнулась Верну. – Тебя я уже знаю.

Верн пожал плечами.

– Что ж, по мне, идея неплохая. Действуй. Ничего плохого в этом нет. Только…

– Только что?

– Если собираешься водить с ним компанию, то будь осторожнее. А то ты можешь и напугать наивного человека. Тем, как ты говоришь. У тебя, похоже, выработалось довольно жесткое отношение к детской глупости. Если хочешь добиться чего-нибудь от Карла, не будь с ним резкой. Он наверняка будет испытывать твое терпение.

– Так что?

– Так что будь осторожнее. – Верн встал, склонил голову на бок. – Через минуту он будет здесь. Не вижу ничего плохого в том, чтобы ты с ним погуляла, но, если не остережешься, испортишь все с самого начала. А я бы хотел, чтобы у вас что-нибудь вышло. В конце концов, я и сам лицо заинтересованное. По крайней мере нам обоим вчера так казалось. Короче говоря, вспомни мои слова, когда он начнет носиться вокруг, резвиться и подпрыгивать.

– Я рада, что ты нас одобряешь. Спасибо на добром слове.

– Не за что. Вот он идет.

Карл вошел в комнату с кружкой для бритья в руке и полотенцем через плечо. Он был голым по пояс. Увидев Барбару, он резко остановился и покраснел.

– Заходи, – сказал Верн. – Это просто друг.

– Здравствуйте, – промямлил Карл. – А я брился.

– Значит, это правда, – ответила Барбара.

– Что правда? – Карл поставил кружку, повесил полотенце, скользнул в спортивную рубашку и начал торопливо ее застегивать.