– Иди отсюда! – прогнал попрошайку Валет и с интересом спросил: – Что?

– Этот тот самый мент, который мне сто тридцать первую выписал, – Крест отхлебнул пива и, словно все еще не веря, покачал головой: – Вот это да… – ему до сих пор было весело.

– Погоди погоди, – начал припоминать Валет события давнего прошлого, известные ему по рассказу друга, и наконец сообразил: – Слушай, так это ты его? – он взмахнул рукой у лица, рисуя в воздухе воображаемый крестик.

– Я, – подтвердил довольно Крест и, неожиданно перестав смеяться, задумчиво вымолвил: – Надо же… А земля все таки круглая…

– Вот красава…

Они оба посмотрели в сторону побирающегося между столиков бывшего мента, наблюдая за тем, как от него все отмахиваются, брезгливо отворачиваются и гонят прочь. Судя по тому, каким его помнил Крест, раньше он был свеж, полон сил, румян и упитан, сейчас же от прежде уверенного и наглого человека осталось лишь жалкое подобие. Грязный, засаленный пиджак болтался на тощих плечах, прикрывая оторванный сзади карман на непонятного цвета джинсах. Когда то белые, а сейчас серые стоптанные кроссовки явно нуждались в починке.

– Не в курсе, за что его из ментовки поперли?

Развернувшись всем корпусом в направлении зала, Крест с усмешкой любовался нетвердой походкой Ромы алкоголика, его суетливыми движениями.

– Вроде как чистка была какая то. Или на взятке попался. Не помню точно.

– Давно?

– Года два назад, может чуть больше.

– Где живет, знаешь?

Крест посмотрел прямо на Валета, и тот сразу заметил и изменившийся тон, и хищный блеск в глазах.

– Что задумал? – расплылся в улыбке Валет. – Глаза то вон как загорелись!

– Адрес знаешь? Нет?

Валет не знал.

Теперь все внимание Креста было приковано к алкашу, который, не найдя особого сочувствия среди посетителей, укрылся от дождя в «предбаннике» перед выходом. Его заросшая шевелюра виднелась через стеклянную дверь. Когда лить перестало, он отлепился от стены и шатающейся походкой побрел мимо окон кафешки прямо по расплывшимся лужам. Тогда же и Крест, качнув головой в сторону окна, спросил:

– Че, пошли? – указал подбородком на бутылку. – Допивать будешь?

Валет, поняв, что друг что то задумал, махнул рукой, и Крест, забрав бутылку со стола, направился к выходу.

На улице было темно, но тучи, отдав влагу, понемногу стали рассеиваться, обнажая луну. Вокруг стояла тишина, в которой отчетливо было слышно, как Рома алкаш ведет с кем то воображаемую беседу. Его шатало из стороны в стороны, и он, несмотря на то, что вроде бы быстро перебирал ногами, двигался на самом деле очень медленно. Два три мелких шажка вперед и в сторону, один большой шаг назад, остановка, два три шага вперед и снова назад. И две тени за ним двигались так же медленно с остановками.

Вот шатающаяся фигура остановилась, замерла, что то пробубнила, и тут же послышалось характерное журчание.

– Мама дорогая, это надо же, – негромко и насмешливо произнес Крест, – бывший сотрудник полиции, а ссыт прямо на улице. А был в свое время такой гусь важный… – поглядев по сторонам и никого не заметив поблизости (они свернули на дорогу, ведущую в частный сектор, оттого и пустынную), Крест громко позвал: – Эй, синяк…

Алкаш не отреагировал, тогда Валет окликнул его по имени:

– Ромка, стой!

Тот обернулся и, покачиваясь, принялся вглядываться в темноту, пытаясь узнать голос.

– Муж жики, м мы з знакомы? – спросил он заплетающимся голосом, хмурясь и напрягая зрение, но безуспешно.