Короче, теперь понятно, почему даже с высоты город производил мощное впечатление. Весь: и исторический центр, и новые небоскребы ближе к окраинам, и даже вольготная жилая застройка с многочисленными парками и садами, я уже не говорю о замысловатых многоэтажных авторазвязках — а что, тоже чудеса инженерной мысли!

Говорят, современных небоскребов больше в Истре, столице Истрелии (есть даже один с изменяемой геометрией), а разнообразными «чудесами света» и диковинами славится Ави, столица Ороса. Но, если судить по фотографиям, такой гармонии старого и нового там нет, не говоря уже о настолько идеальной вписанности в ландшафт — горы, разумеется, подступают вплотную к городу. Правда, это горы старые и нападения Тварей здесь случаются крайне редко, но все же и Искровые башни, и военные базы, легко узнаваемые сверху наметанным глазом, показывали, что перед нами метрополия воюющей страны, а не местный Лас-Вегас.

— Впечатляет, да? — спросил в наушниках голос Никодима Матвеевича. — Я сам когда в первый раз увидел, оторваться не мог.

Блин, все-таки спалили.

— Да я до сих пор не могу, — заметил Командор. — Когда случается попасть сюда по делам, стараюсь всегда хоть немного полюбоваться. В отпуск все не выберусь.

Я только плечами пожал. Охота вам играть в добродушных старших и разговаривать со мной покровительственным тоном — пожалуйста, доставлю вам такое удовольствие. Буду пялиться в окно открыто.

— Красиво, — согласился я.

Но воздушная экскурсия уже подошла к концу.

Экипаж усадил вертолет на крышу военного госпиталя — здесь, в столице, это было, конечно, чисто армейское учреждение, еще и одно из нескольких, а не крыло в единственной на город больнице.

Спустившись из кабины по короткой лестнице, я ощутил, что воздух тут гораздо теплее, чем в Челюстях. Зима, конечно, но если там, когда мы улетали, стоял уверенный минус, то здесь температура колебалась около нуля. Вот что значит море рядом!

— Идемте, — сказал Командор.

Коридоры госпиталя, даром, что столичный, почти ничем не отличались от тех, которые я только что покинул: такие же чистые, аккуратные, хорошо освещенные, но… Не очень свежие, что ли? Орден гордится тем, что вкладывает средства в новейшую медицинскую технику, однако отделка зданий здесь не то чтобы совсем старорежимная, но такая… Чем проще, тем лучше.

По контрасту палата, в которую привел меня Командор, выглядела почти роскошной. Или просто роскошной, без всяких почти. На стенах какие-то люксовые обои то ли декоративная штукатурка, даже не поймешь, на окне многослойные драпировки, на полу толстый шерстяной ковер, мебель как из богатого дома, огромный телевизор на стене и аудиоколонки по всем углам. Генеральская, что ли? В смысле, магистерская?

Но ее обитатель, который плавно поднялся с кресла, когда мы с Командором (Никодим Матвеевич остался в коридоре) переступили порог, ничуть на генерала или магистра не походил. Высшие воинские звания редко получают в двадцать лет… Или сколько там ему? Блин, я почти сразу запутался. Сперва этот человек показался мне совсем молодым, не старше двадцати пяти. Потом я решил, что ему, наоборот, не меньше сорока: очень худое лицо с запавшими глазами и заострившимся носом производило впечатление лишенного возраста. Человек был крайне, до синевы бледен; как будто уже начинающие редеть волосы, довольно длинные для мужчины — по плечи, — зачесаны назад. Одет он был в темно-бордовую рубашку и костюмные брюки, на ногах — тапочки. Ничего армейского.

— Командор. Кирилл Ураганов.