|
Ночью было бы видно куда лучше, но даже на фоне яркого неба я все-таки различил оранжевые вспышки. Девчонки, естественно, тоже.
— Что там такое? — удивилась вслух Рина. — Учения истребителей, что ли?
— Мы для них слишком низко, — возразила Саня, — скорее, файерболлами кто-то швыряется…
— Но я Прорыва не чувствую! — возразила Ксюша. — Значит, не Тварь.
— Прорыв мог уже и закрыться, если бой долго идет, — озабоченно заметила Рина. — Или Тварь не сразу нашли. Кир, поднажмем?
Говоря это, она уже начала бессознательно увеличивать скорость. Я ее поддержал, начал разгонять нас… И тут же прекратил. Потому что объект воздушного боя пролетел прямо над нами — и перелетел, чтобы рухнуть за линию частично заснеженных холмов!
Выглядел объект не как метеорит, а как кусок горящей газеты. Но нужно учитывать, что, с поправкой на расстояние, эта «газетка» была размером, пожалуй, с крыло от упомянутого выше истребителя.
— Что за нахрен? — Ксения со свойственным ей красноречием выразила наши общие мысли.
— В какую сторону, Кир? — Рина сразу схватила быка за рога. — Туда, куда она полетела, или туда, откуда?
Я прикинул карту.
— Куда она полетела, там, вроде, ничего нет. А откуда полетела — там долина и какой-то поселок, мы его на пути сюда пролетали. Давай туда.
Мы опять набрали скорость и я еле успел распустить наш полетный ордер, чтобы скоростным болидом не впилиться в отряд детей-волшебников. Их там было много — чуть ли не двадцать человек. Я сразу вспомнил Черноцвета и напряженно завертел головой, разыскивая монстра. Нашего его уже на земле.
Огромная многоугольная туша, усеянная красными пятнами-глазками, дотлевала на каменной осыпи, вроде того курульника, где прятался вход в пещеру древневольцев. Очевидно, в боевой партии нашлись рисковые огневики, которые приблизились вплотную и прожгли эту штуку насквозь в нескольких местах, обуглив остальное. (Я знал, что для этого огневикам, как правило, надо коснуться твари рукой или предметом-компаньоном. Файерболлы, которыми они горазды швыряться, на поверху оказываются куда менее мощными — и очень быстро теряют эффективность с расстоянием — так что ни одну тварь насквозь не прожигают.) Высота мешала мне определить размер, но, приглядевшись, я прикинул, что побежденный хищник был примерно со школьную беговую дорожку длиной. И плоский, как лист толстого пенопласта. И ячеистый. Причем один угол этой в общем-то правильной конструкции был некрасиво обломан. Видно, его мы и видели в полете.
Блин!.. Неужели это?..
— О, привет! — к нам подлетел мальчишка в черно-красном блестящем трико, как у гимнаста, с мечом в ножнах на поясе. Весь так и лучился победной самоуверенностью: наверное, как раз этот самый рисковый огневик. — А вы откуда такие красивые? С детского утренника?
Он глядел на мою шапку Деда Зимы, про которую я совсем забыл.
— Угадал, оттуда, — я решил проигнорировать подначку. — Помощь нужна?
— Да как видишь, нет! — весело сказал пацан. — Это была знатная матка Кровожадов, но мы с ней уже разобрались!
— Хрен тебе, а не разобрались! — девочка в ярко-алых шортах и белой шелковой рубашке, завязанной на животе, подлетела к нам. — Вот именно что это матка! Ее теперь еще несколько часов стеречь, вдруг кто выползет?
С этими словами она направила свой предмет-компаньон — между прочим, алебарду, кузину моей глефы, — на пенопластового монстра. Из острого кончика пики вылетела струя огня и прижгла маленькую красную тварюшку, которая выползла из красного же глазка и трепыхалась на снегу рядом.
Тварюшка сверху походила на раскрытый тропический цветок с красными лепестками — даже красиво. |