Опять взрыв смеха. Нет, определенно, ему скучать не придется!

День, в целом, прошел неплохо. Лесовички даже пару раз отпускали его самостоятельно пройтись по песчаному берегу. Первый раз он сделал три шага и зарылся носом в песок, пахнущий тиной. Мышцы ног действительно атрофировались, и сжав зубы, Низовцев попробовал еще одну попытку. В это раз вышло лучше, даже несмотря на подстраховку со стороны девушек. Прошел он в два раза больше, чем в первый раз. Крупные капли пота выступили на лбу, ноги предательски дрожали, но держали его тушку в вертикальном положении.

Дальше было интересно. Девчата довели его до своего шалаша, усадили на мягкую шкуру, задрали штанины и стали массировать ноги, втирая какую-то пахучую мазь, особенно стараясь в том месте, где шел шрам. Этим занималась Гили. Ее тонкие, но со следами плохо сошедших мозолей, пальчики осторожно размазывали снадобье, а она то и дело бросала взгляд на Сергея, проверяя его реакцию. Он, конечно, состроил морду кирпичом, показывая свою мужественность. Боль не ушла, она притаилась в каждой клеточке изуродованной ноги.

– Что это за шрам? – спросил Низовцев, когда девушки закончили процедуру.

– Тебя пришлось резать, чтобы выпустить дурную кровь, – сказала Асни. – Зараза проникла слишком глубоко, и наши жрицы не могли купировать опасное место.

– Еще болит? – участливо спросила Гили.

– Странно как-то, – признался Сергей. – Когда ходил – вообще не ощущал боли. А вот когда прикасаешься к ране – словно иглой тычут.

– Магия осталась в тебе, – уверенно сказала Асни, – только она уже не опасна. Она не причинит тебе вреда, Серш.

– Ладно, успокоили, – Сергей с удовольствием откинулся спину. – А кормить меня будут?

***

Удивительно, как мало надо человеку, чтобы пойти на поправку. Сергей тайно признавался себе, что лучшего санатория ему и не приходилось встречать. Глухой лес, теплое озеро, минимум народа и хорошая пища вкупе с щадящей программой восстановления делали свое дело. Он стремительно поправлялся. Через неделю его ноги налились силой, мышцы обрели эластичность, и не было этой противной дряблости, которая злила первое время Низовцева. Ему не хотелось выглядеть в глазах двух молодых девчонок безвольным куском мяса. Вечерами, втайне от них, он занимался самостоятельно, качая пресс и мышцы ног с помощью простейших упражнений.

Изредка к ним заглядывала Эдана со своими телохранительницами. Они приезжали на лизарах и оставляли их возле озера. Мать сначала о чем-то беседовала с Гилой и Асни, потом шла к нему. Вопросы были все время одни и те же. Все ли его удовлетворяет? Как его кормят? Как ухаживают? Смотрела на его округляющееся лицо и, довольная, кивала.

Так прошел месяц. Сергей чувствовал, что вошел в форму, а болезнь совсем покинула его. А тут подоспел очередной визит Матери.

– Плохи дела, Серш, – сказала она без обиняков, – Герпир требуют твоей выдачи. Каким-то образом они прознали, что ты жив и находишься у нас. Я не очень уважаю Ханди, но его претензии серьезны.

– Какие у него претензии? – проворчал Сергей, сидя на песке. Эдана пристроилась рядом на высохшей коряге. – Это я должен отдать должок за свою кровь. Он послал своего человека убить меня.

– Да, об этом случае говорили, – кивнула Эдана, – и я даже знаю, кто был виновником всех безобразий. Ты хотел убить Хаблада, его лучшего наемника, правую руку во всех делах, где простой степняк просто повернет назад.

– Хотел? – оборвалось сердце у Сергея. – Что это значит?

– Хабладу удалось выжить после странного покушения. Он был ранен в голову и спину из таинственного «рифла». А такой есть только у тебя.

– Что с ним сейчас?

– Лежит, не может ходить.