Вместо выбивших парней он взял в свою группу тридцатилетнего и весьма опытного следопыта Прохана и Аслака, давно мечтавшего пойти в разведчики. Опыт рейдов у него был, пока пару лет назад не получил стрелу в бедро в стычке с Нарви. С тех пор его перевели в стражу, справедливо полагая, что хромой разведчик – обуза для отряда. Но, к радости самого Аслака, боли прошли, и к моменту, когда Сергей познакомился с ним, воин уже не хромал. Кабез Илон, получив в отряд сразу трех новичков, всю дорогу выглядел хмурым. Низовцев его понимал: мало кому приятно проводить боевое слаживание в рейде. Любая ошибка в непонимании ситуации может привести к гибели отряда. И это несмотря на бывалого следопыта Прохана, и на обстрелянного бойца Аслака. Если признаться начистоту, только Сергей являлся слабым звеном в группе. Но у него была четкая задача: прикрытие команды со стороны. Умение пользоваться «рифлом» с новыми амулетами должно оставаться в тайне как можно дольше. Так что можно было сказать, что этот рейд являлся испытанием для тирадора Серша.

Сергей засмотрелся на голые и мокрые тела девиц, на которых играли блики полуденного солнца. Он то и дело переводил взгляд с одной амазонки на другую и с удивлением отмечал, что в большинстве своем это молодые девушки, старшая из которых едва ли дотягивала до возраста двадцати пяти лет. И все-таки странная беспечность воительниц не давала ему покоя. Вздумай тем же Герпир совершить глубинный набег на их земли — многие бы оказались в роли рабынь. Сергей прекрасно рассмотрел одежду наездниц, кучками сваленную в траве, и оружие, состоящее, главным образом из копий, луков и ножей. Потом его «взгляд» переместился в молодую поросль лиственных деревьев, и стало понятно, почему девицы так неосмотрительны. За ними бдили. Сергей насчитал минимум четырех женщин, занявших удобные места. Ну да, невооруженным глазом не увидишь, а оптика то руку, периодически отводящую ветвь дерева, разглядит, то лицо, расписанное то ли грязью, то ли темно-зеленой краской.

Сергей усмехнулся. Он и его напарник тоже в аляповатых накидках, скрадывающих их среди еще слабо распустившейся листвы и молодой травы. И место выбрано удачно. Солнце еще пару часов будет ползти по небосводу, и только потом можно будет сматываться в лагерь. Оптика начнет бликовать. Женщины обязательно заинтересуются.

Вот опять что-то неладное. Несколько девушек стали изгибаться, отчего их упругие полушария с отвердевшими сосками стали отчетливо прорисовываться на фоне прибрежного леска. И делалось это вполне осознанно, словно они знали, что за ними следят. Одна из них откинула голову, перехватила ладонью свои длинные волосы и медленно провела от затылка к пояснице.

— Вот чертовка, – облизал пересохшие губы Сергей. — Неужели заметила?

– Что там? – заерзал Прохан, толкая в бок товарища. — Дай поглядеть в око.

Это так он прицел называет.

— Держи, — Низовцев аккуратно передал «рифл» следопыту, чтобы немного сбить аритмию сердца. Вот же: не маленький, пубертатный период полового созревания давно минул, а разволновался, как подросток. Женщину ему надо. Подумал об Алене и досадливо поморщился. Отдаляется она от него. То ли поняла, что не стоит надеяться на случайного спутника, то ли решила строить свою жизнь, исходя из ситуации. Не понятно ему, о чем думает девушка. Оска? Забавно, но их отношения перешли в стадию привыкания. Лазутчица не шипит больше, когда Сергей появляется в ее маленькой келье-тюрьме, а больше старается надавить на жалость. Низовцев помнил слова Авьяда и разумно не велся на хитрости степнячки.