– Вы до сих пор ничегошеньки не поняли! – подняла заплаканные глаза Галя. – Они секта. И абсолютно безжалостны. Даже к своим. Один из насильников, по имени Томаз, до сегодняшнего дня лежал у нас в травматологии. Но в обеденный перерыв его забрали из больницы собственные дружки и увезли на машине в неизвестном направлении. Видимо, убивать за какую-то провинность! Я слышала, как Лариска (оставшаяся после ночной смены на дневную) звонила по мобильнику Анюте и сказала дословно следующее: «Баран к тебе отправлен... Да. Ни фига не подозревает! Лыбится, кретин. Воображает, будто за поощрением поехал!.. Ага, в ближайшее время займусь вчерашним недобитком. Только пришли ребят. Могу не справиться в одиночку».

Я догадалась, что речь идет о вас, улучив момент стащила у Гусаковой пистолет из сумочки и пулей понеслась в вашу палату. Остальное вы знаете!

– К сожалению, не все! – отрицательно покачал головой Агафонов. – Кто, интересно, умертвил в реанимации первого потерпевшего?!

– А я! Собственноручно! И с величайшим удовольствием! – прогремел под сводами пещеры зычный женский голос. Петр с Галей порывисто обернулись. У входа стояли пятеро: красивая шатенка не старше двадцати лет в коротком, облегающем фигуру халате и четверо парней с капюшонами на головах, вооруженные короткоствольными «калашниковыми». Девица сжимала в ладони новенький «макаров».

– Сперла, сучка, мой любимый «вальтер»! – обращаясь к Гале, сварливо прошипела она. – Зря старалась! Оружие не спасет твоего хахаля!

Изумрудно-зеленые, страшные глаза Гусаковой пристально уставились на Петра, видимо гипнотизируя. Дуло «макарова» нацелилось точно ему в грудь.

– Ты обычное жертвенное животное! – прошелестел завораживающий змеиный голос. – Ты должен умереть во славу Духа Хуан-Чин-Фу!

Агафонов оцепенел, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Лицо покрыла смертельная бледность. Внизу живота появился противный, сосущий холодок. «Из-под земли достали!» – промелькнула в опустевшей голове одна-единственная мысль.

– Видишь, сопливка, никакой он не герой! – продолжая пристально глядеть в глаза Петра, издевательски ухмыльнулась Лариса. – Ты рисковала жизнью ради трусливого скота, даже неспособного брыкаться перед смертью!

Наманикюренный палец начал плавно давить спуск.

– Не-е-ет!!! – отчаянно вскрикнула Галя, бросаясь на грудь Агафонова.

Тупоносая девятимиллиметровая пуля, ударив девушке в спину, повалила обоих на пол.

Грязно выругавшись, лесбиянка снова прицелилась, но выстрелить повторно не успела. Жуткий стыд, огнем опаливший душу Петра, вернул ему волю к сопротивлению. Здоровая рука, нырнув в карман больничной пижамы, выхватила «вальтер».

– Хлоп! – во лбу Гусаковой образовалась аккуратная, круглая дырочка.

– Хлоп, хлоп! – двое из «капюшонов», выронив автоматы, рухнули как подрубленные деревья.

Оставшиеся на миг растерялись, чем предоставили Агафонову возможность надежно укрыться за камнем-«пирамидой». Опомнившиеся сектанты тоже залегли и принялись бесцельно поливать кусок мрамора длинными очередями.

Губы Петра растянулись в жестокой усмешке.

Выждав, когда рожки «калашей» опустеют, он стремительно выскочил из-за укрытия и, почти не целясь, расстрелял по «капюшонам» остаток патронов. Одному сектанту пули продырявили башку, но второй ухитрился отделаться легким ранением в мякоть правой руки и, утробно подвывая, юркнул в известный читателю тоннель-коридор.