– Э, слышь, ты, <распутная женщина> конченная, ты за базаром своим следи! – угрожающе вскинулся он.

В общем, если б не мои фельдшеры, то между господином и дамой развернулась бы настоящая битва. И увезли мы Дмитрия в наркологию. Точнее сказать, в отделение острых психозов.

Ну а для право- и зоозащитников поясню, что на этом вызове ни один алкоголик и ни одно белогорячечное животное не пострадали. Во всяком случае, физически.

И опять вызов. Поедем на травму головы у мужчины пятидесяти шести лет, который в состоянии алкогольного опьянения изволил сидеть на остановке.

Ну что ж делать, приехали. К сожалению, господин был на месте и пугал людей своим избитым лицом.

– Здравствуйте, уважаемый, что случилось?

– Меня из автобуса какой-то <гомосексуалист> выкинул и избил.

– А что, просто так выкинул-то? Вот прям ни за что?

– Ну я его бабу за <попу> потрогал, и че, за это сразу бить, что ли? Мог бы просто сказать, и все!

– Э, любезный, ты еще на вежливого нарвался. Другой бы вообще прибил. В общем, ладно, что сейчас беспокоит?

– Да мутит чего-то, и башка кружится.

– Понятно, поехали в больницу.

Свезли мы его с подозрением на сотрясение головного мозга. Хотя, судя по поведению и отсутствию критики к нему, сотрясаться там было нечему. Но как бы то ни было, а передать сообщение в полицию я обязан, тут уж ничего не поделаешь.

Так, так, так, времечко давно к обеду не только подошло, но даже и перешло. Все, разрешили, едем. Наплевав на запрет, заехали за мороженым. Вот ведь как получается-то: дома, в выходные, ни про какое мороженое я даже и не вспоминаю. А на работе каждый раз начинает нестерпимо хотеться.

Пообедали и, как положено, горизонтальное положение приняли. Кстати сказать, одна из читательниц была безмерно возмущена нашим дневным отдыхом. Мол, совсем уже распоясались, спят средь бела дня, а другие бригады в это время зашиваются! Ну так что я могу сказать, ведь наша бригада специализированная. А это значит, что на все подряд мы ездить не обязаны. Нет, вопреки всем приказам, нам дают и другие, непрофильные вызовы, но все-таки стараются этим особо не злоупотреблять.

Следующий вызов дали в четвертом часу. Поедем на эпиприпадок к двадцатисемилетнему мужчине.

Оказалось, что все очень печально. Прошлым летом, попал он в ДТП на мотоцикле: ехал без шлема и на полной скорости в грузовик врезался. В итоге – открытая черепно-мозговая травма с повреждением головного мозга. Половины черепа как не бывало. Пластику не делали. Да и зачем, если он теперь глубокий инвалид, навечно прикованный к постели? Все, что он может – это есть с ложки и предупреждать кряхтением о желании посикать-покакать. А что самое страшное, так это полное отсутствие перспектив не то что выздоровления, но даже и хоть какого-нибудь улучшения.

Выяснилась неприятная деталь: эпиприпадок возник впервые. А потому, хоть к нашему приезду он уже завершился, больной подлежал госпитализации. Вот уж знатно я понервничал по пути в стационар! Но все обошлось благополучно, без сюрпризов и приключений.

Все отписал, перевел дух и сразу вызов получил: травма ноги у женщины пятидесяти одного года. Пикантное уточнение: на помойке. Нет, конечно же было написано более культурно, «на контейнерной площадке», но реальная-то картина от этого же не изменилась.

Пострадавшая, дама помято-бомжеватого вида, встретила нас там, где и было написано, сидя на унитазе. Нет, она не справляла нужду. Просто сидела на нем, кем-то выброшенном, ибо из-за поврежденной ноженьки стоять и тем более ходить, ей было сложновато.

– Здравствуйте, уважаемая, что случилось?

– Да вот, <распутная женщина>, этот <поиметый> унитаз хотела взять, подняла его, чтоб на тележку положить, а он, падлюка, вырвался и на ногу мне <грохнулся>!

– Хм, прям какой-то взбесившийся унитаз: из рук вырывается!

– Да и не говори, старый, он вообще уже <офигел> в доску!

– Ну что, попрыгали в машину?

– Я-то допрыгаю, а вот тележку нужно взять, без нее я никуда не поеду!

– Ладно уж, захватим твою тележку.