– Проходи, Иваныч, садись. Беда у нас случилась, – сказал он, уставившись в стол перед собой.

– Викентич, чего стряслось-то? – от таких слов у меня задрожали руки и появился неприятный холод в животе.

– Сменщик твой, Олег Василич, обосрался.

– В каком смысле?

– В прямом. В общем, как получилось-то? Угостили их на вызове виноградом. Целый пакет дали. Василич в машине предложил фельдшеру и водителю откушать. Но те поумнее оказались, не поддались на провокацию. А Василич, пока ехали, сожрал целую гроздь. Прямо не мытого. Ну и примерно через час приключился понос длиною в жизнь. Вырвало два раза. Теперь вон сидит на стуле возле сортира, дежурит, зараза такая.

– Викентич, меня одолевают смутные подозрения…

– Правильно одолевают. Короче, Юрий Иваныч, я, конечно, не имею права тебя заставить. Я тебя просто прошу по-человечески, отработай до утра? Выручи, а?

– Ну что же, конечно, выручу. Без проблем, Викентич!

– Спасибо, Юрий Иваныч! А спокойную ночь я тебе гарантирую!

Н-да… Это, конечно, подстава от Василича! Не думал я, что он такую глупость сотворить может. Нет, вообще-то, Олег Василич и специалист отличный, и человек замечательный. Две врачебных специальности имеет: «Скорая медицинская помощь» и «Неврология». Сертификата по психиатрии у него нет, но на нашу бригаду его давно уже ставят. Вынужденно, ведь запасных врачей-психиатров у нас нет. До 20:00 он на БИТовской[7] бригаде работает, а после – вместо меня на психиатрической. Ну ладно, как говорится, и на старуху бывает проруха, не осуждаю я Василича.

Позвонил своей супруге. Как и ожидалось, недовольство она мне высказала, мол, так и знала, что тебя припашут на полную ставку работать, а ты, как тютя, на все согласный! Но, успокоил я ее, убедил, что такая ситуация первый и последний раз возникла. Эх, не сглазить бы только!

Викентич свое обещание пока держал. После вечерней пересменки, нас вызвали только в начале десятого.

«Адрес такой-то, М., 28 л., психоз, больной учетный».

Мама больного, с красными от слез глазами, прямо с порога эмоционально, с надрывом сказала:

– Убежал он! Он же сейчас таких дел натворит, что потом не расхлебаешься! Он агрессивный! Поймайте его, пожалуйста!

– Извините, но мы никого не ловим. Звоните в полицию.

– Да причем здесь полиция-то?! Он же больной! Что они, его лечить будут, что ли?! – не успокаивалась она.

– Полиция его найдет, задержит и вызовет нас.

– Понятно все. Вы работать не хотите. Больного нет, а вам радость! – сделала она окончательный вывод, безнадежно махнув рукой.

– Послушайте, я вам все разъяснил. Не теряйте время и звоните в полицию. До свидания!

Да, некоторые жестоко ошибаются, наделяя нашу бригаду полицейскими функциями. Наше дело не розыском заниматься, а оказывать помощь и при необходимости госпитализировать. Конечно, мы имеем право применять физическое стеснение пациента, но осуществлять оперативно-розыскные мероприятия нам никто права не давал. Ведь мы же не силовая структура. И никогда ею не будем.

– Центральная, шестая свободна!

– Пишем, шестая: адрес такой-то, М., 57 л., порезал вены.

– Принял!

Дверь открыла весьма поддатая дама неопределенного возраста с осветленными, разлохмаченными волосами и опухшей физиономией.

– Проходите, вон он чего наделал-то, … …! – сказала она, не стесняясь материться.

Сам болезный, не менее поддатый, крепкий мужик с седым ежиком волос, сидел в кресле и зажимал пропитанной кровью тряпкой левую руку с синими тюремными перстнями на пальцах.

– Ну, показывай, чего у тебя там!

На локтевом сгибе были две достаточно глубоких кровоточащих раны.