В машину завезли на носилках. Ну что ж, судя по всему, перелом обеих лодыжек – наружной и внутренней. Да, неплохо так упал… Обезболили, зашинировали и в стационар увезли. Да, перелом обеих лодыжек является показанием к оперативному лечению в стационаре.

– А вы травматологи, да? – поинтересовался пострадавший, повеселев после хорошего обезболивания.

– Нет, мы – бригада интенсивной терапии, – соврал я. Зачем лишний раз травмировать человека правдой о том, что на травму ноги к нему вдруг врач-психиатр приехал?

– Центральная, шестая свободна!

– Сюда, шестая!

– С удовольствием!

Ну, наконец-то, а то с утра уже заездили… На крыльце курил фельдшер Сергей Викторович.

– Здорова, Юрий Иваныч! Слышали, что Володя Карпов умер? – огорошил он меня.

– Да ты что?! Нет, конечно! Так ведь в прошлую смену он работал! И чего случилось?

– Говорят, гемораш[8] обширный. Дома умер. Поел, из-за стола встал и тут же упал. Первая бригада ездила, но уже к трупу приехали. Законстатировали…

– А сколько ему лет-то было? Пятьдесят с чем-то?

– Пятьдесят три.

– А деньги кто собирает?

– Ну кто еще?.. Как всегда, Андрей Ильич.

Да-а-а… Вот это новость… Владимир Николаевич Карпов фельдшером был на линейной бригаде. Всегда только самостоятельно работал. И человеком был замечательным и специалистом прекрасным.

Сходил к главному фельдшеру, денежку сдал на похороны. Ну, а потом пообедал и горизонтальное положение принял почти на полтора часа.

Гера вызов принес: адрес такой-то, Ж., 44 г., психоз, больная учетная. Ну что ж, поехали…

Мама больной, уже привыкшая к давней болезни дочери, сказала даже без тени волнения:

– Здравствуйте! Вон, опять у нее все по новой. Вчера весь день по квартире ходила-бродила, чего-то бормотала, застывала в одной позе. Всю ночь не спала. Утром улеглась, теперь лежит и не спит вроде – как мумия застыла.

– Она у психиатра наблюдается?

– Да, уж давно, лет пятнадцать, наверное. Шизофрения. В больнице уж сто раз лежала и таблетки принимала, и на уколы ходила. А толку-то…

Больная, одетая в платье веселенькой расцветки, лежала в постели поверх одеяла. При этом, голова была приподнята над подушкой. Нет, она не подняла ее при нашем появлении. Просто застыла в таком положении. И больная не спала, а просто лежала неподвижно, закрыв глаза. Ну что ж, в данном случае был классический симптом «воздушной подушки». Поднял ей руку и отпустил. Рука зависла. Приподнял ногу. То же самое, зависла. На обращение никак не реагировала. Госпитализировать нужно обязательно, ведь больная в таком состоянии опасна для самой себя. Да и для окружающих может возникнуть угроза, поскольку выход из такого состояния, бывает, сопровождается агрессивными действиями.

Мои фельдшеры подняли ее с кровати. Стоит, не падает. Повели. Пошла, еле передвигая ноги. До машины, с грехом пополам, довели. А вот завести внутрь – никак. Ногу подняла, чтобы на ступеньку взобраться, и все на этом. Не получается. Пришлось заводить в ручном режиме: я ей ноги переставляю, а фельдшеры держат и направляют ее. Завели.

В стационар доставили без проблем, если не считать вывод из машины в том же ручном режиме.

– Центральная, шестая свободна!

– Сюда, шестая!

Ну, как-то не верится, что при таком малом количестве бригад, нас вот так просто на Центр запустят… И точно!

– Шестая бригада, останавливаемся!

– Остановились, готовы.

– Пишем, вызов срочный: перекресток проспекта Мира и улицы Свердлова, ДТП, сбита девочка 13 лет.

– Принял!

Возмущаться таким непрофильным вызовом было неуместно.