Дрожащим голосом, мама рассказала:

– Он с семнадцати лет на учете состоит. Последний раз почти два месяца лежал, выписался третьего декабря. Конечно, не такой, как раньше, но поспокойнее. Сегодня он в магазин пошел, кой-какие продукты купить. А вернулся с запахом. Говорит, пива выпил. Но ведь ему же ни капельки нельзя! Ну и опять все как в прошлый раз началось. Опять дурак-дураком. Не пьяный, а именно дурной. Пакет с продуктами швырнул, прибежал на кухню, взял нож, во внутренний карман положил. Я, как увидела, сразу, давай полицию вызывать. А он ругаться начал, хотел на улицу идти, но отец его не пустил. Он тогда в комнату вбежал, тюль сорвал, видимо, собирался из окна выйти с четвертого этажа. Мы вдвоем оттащили его. Так он давай по квартире метаться…

– Да мне потом надоело все это, на пол я его повалил и верхом сел. Хорошо хоть полиция быстро приехала, – подключился к разговору отец.

– Удивляюсь, как он нож-то не достал? – сказала мама.

– Видать, не совсем еще крыша съехала… – ответил отец.

Н-да… Весьма напрягло меня известие о выпитом пиве. В состоянии алкогольного опьянения могут и не принять. Да, в психиатрическом стационаре с этим очень строго.

– Здравствуй, Павел, что случилось? Почему ты с чего такой злой-то?

– Наручники с меня снимите, э, козлы…!

– Павел, давай, сначала побеседуем! На кого ты злишься-то?

– А …ли вы все на меня уставились?! Я вам че, обезьяна, что ли?

– Павел, ты пивка попил, что ли? Много ли выпил-то?

– Да, выпил стакан разливного. И че? Вы сами-то не пьете, что ли? А я люблю пиво! Захочу – еще куплю! А вы какое пьете?

– Ну так что, Паша, почему ты такой злой-то?

– Да че вы до меня <докопались>?! Идите на фиг все отсюда!

– Нет, туда мы не пойдем. Мы в больницу поедем. Вместе с тобой, разумеется.

– Вы че, меня на Новый Год хотите в дурку закрыть, что ли?! А вот <фи> вам всем! Я <имел> вас всех!

В ходе беседы Павел зло улыбался и нелепо гримасничал.

Эх, не дай бог не примут! Ведь он тогда таких дел натворит, что даже и подумать страшно! Черт его дери, это пиво! Но все обошлось нормально. Ни я, ни он о пиве не вспоминали, да и запах уже почти не ощущался. Приняли его. Но вот ведь неугомонный парень-то! Он продолжал задираться ко всем, кто попадал ему в поле зрения, агрессивно спрашивая: «Э, ну че?!»

Нет, Павел не пьяный дебошир. Он серьезно болен. Гебефренная шизофрения у него. В настоящее время она нечасто встречается. Заболевают ею в подростковом и юношеском возрасте. Ведь неспроста же, этот вид шизофрении назван по имени богини Гебы из древнегреческой мифологии, покровительницы вечной молодости. К слову сказать, до назначения на должность богини она исполняла обязанности виночерпия на божественных корпоративах.

Характерные черты гебефренной шизофрении – это дурашливое, манерное поведение, склонность к антисоциальным поступкам, бывают отдельные элементы бреда и галлюцинаций. Такие больные могут ошибочно восприниматься окружающими как циничные хулиганы и беспредельщики.

После лечения в стационаре, болезнь Павла затаилась, притихла. Но несчастный стакан пива выпустил ее на волю и дал ей силы. Ну а теперь начинай все сначала…

Только освободился, как прилетел следующий вызов. Живот болит у женщины пятидесяти девяти лет. Ну что ж такое-то? Уж и бригад много и завала нет, а непрофильный вызов все же надо всучить!

– Живот у меня болит, вот здесь, – сказала больная, невысокая, исхудавшая женщина с бледным лицом и непричесанными короткими волосами.

– И давно?

– С ноября.