|
А вот и дефибриллятор созрел, то бишь, заряд набрал. Наложил «утюжки», на мониторе – сплошные крупные волны, даже без намека на комплексы. Не помогли удары. А теперь стреляем! И вот оно, великое счастье и облегчение! Прямо с первого раза ритм появился! Пусть и неправильный, с АВ блокадой II степени, но все же ритм, при котором человек может жить. Сжалился над нами наш скоропомощный бог.
– Мужики, а чего случилось-то? Почему я на полу-то? – поинтересовался больной.
– Ничего страшного, Саш, расслабься, просто нам так сподручнее, – ответил я.
И тут на сцену вышла жена с тремя пятитысячными купюрами в руке.
– Ой, спасибо! Спасибо вам огромнейшее! Вот, возьмите, пожалуйста!
– Уберите, пожалуйста, деньги! – ответил я.
– Ну как же, вы же спасли его?!
– Так мы же не за деньги старались, мы свои обязанности исполнили.
– Ну хорошо, тогда я в Департамент здравоохранения на вас благодарность напишу!
– А вот от этого мы не откажемся.
На носилках снесли больного в машину. И со «светомузыкой» полетели в кардиологию. Довезли благополучно.
– Вот вам и «зачем брать дефибриллятор»! – укоризненно заметил я своим фельдшерам.
– Да просто мы подумали, что вы совсем уже <с ума сошли>, а оказалось, что не совсем, – сказал Гера.
– Ну хоть на этом-то спасибо, – ответил я.
Пишу карточку, а руки-то дрожат, будто после перепоя, почерк вообще безобразный. Но ничего, скоро пройдет. Главное, что все обошлось благополучно. Все отписал, посидел, сделал несколько глубоких вдохов, расслабился. Все, теперь можно и освобождаться.
Сразу вызовок прилетел к мужчине тридцати трех лет с психозом.
Жена больного, молодая женщина с приятным, но злым лицом, выкрикнула:
– Забирайте этого козла куда-нибудь! Вон, на диване сидит, с места сдвинуться боится! Допился, <самка собаки>, до чертиков! Урррод!
Больной сидит на спинке дивана, поставив ноги на сиденье. На лице выражение крайнего испуга, весь дрожит.
– Роман, что случилось, чего ты боишься?
– Да блин, под диваном животные какие-то спрятались. Я никогда таких не видел: узкие, как хорьки, но только без шерсти! Клыки острые, как иголки! Смотрите, не подходите сюда, а то вас покусают!
– Нас не покусают. Нашу бригаду они боятся.
Гера запустил руки под диван и сделал вид, что чего-то бросает в Толика.
– Лови! – крикнул Гера.
– А зачем ты в меня-то бросаешь?! – возмутился Толик, стряхивая с себя нечто невидимое.
Больной смотрел на них с еще большим ужасом. Ну, а я показал им кулак. Совсем расшалились!
– Последний раз когда выпивал?
– Позавчера.
– А до этого?
– Ну-у-у… Недели две, наверное…
– Да чего ты <врешь>?! Ты больше двух месяцев бухал! Каждый день как свинья! Уже и ссаться начал, все проссал! Ты работы лишился! А я тебя больше не собираюсь кормить и поить! Живи теперь, как хочешь! – эмоционально подключилась супруга.
– Так, Рома, давай, слезай с дивана, собирайся и поехали в больницу.
– Да как я слезу-то?! Они меня сейчас искусают!
– Я тебе сказал уже, при нас тебя никто не искусает! Все-все, Роман, давай не будем тянуть время!
– Да боюсь я, …!
– Рома, если сейчас не слезешь по-хорошему, мы тебя сами снимем и свяжем!
– Ладно, ладно, только следите, чтоб они не вылезли!
И набравшись смелости, он резко прыгнул, приземлившись на четвереньки и едва не врезавшись головой в стеклянные дверцы шкафа. Быстро вышел в прихожую, надел куртку и переобулся, опасливо поглядывая в сторону комнаты. |