Теперь следующий вызовок. Поедем к шестидесятилетнему господину Куликову, якобы на приступ бронхиальной астмы. Почему «якобы»? Да потому что нет у него такого заболевания. Этот господин известен всему выездному персоналу. Конь, редкостной педальности, уж простите за выражение. Но, как ни странно, в сложившейся ситуации виноват не Куликов, а коллеги, необоснованно «подсадившие» его в свое время на эуфиллин с преднизолоном. Вот теперь и вызывает он строго ежедневно, якобы с задыхом. Тем более что некоторые, особо добрые бригады, продолжают идти у него на поводу и делают заветные инъекции.

Высокий, рыхлый мужчина с одутловатым лицом, смотрел на нас угрюмо, неодобрительно.

– Здравствуйте, Николай Анатольевич! Что случилось?

– Задыхаюсь я. Дышать тяжело.

– Ну а я не вижу у вас никакой одышки. Дыхание совершенно нормальное. И сатурация прекрасная, аж 97 %.

– Так вы что, не будете мне помощь оказывать?

– Разумеется, нет. Для скорой медицинской помощи, у вас нет никаких показаний.

– Вас будут судить по статье 124 УК! Я на вас жалобу напишу! Негодяи! Скоты! Я вас в тюрьме сгною! Пошли вон отсюда, сейчас же!

– До свидания, уважаемый! И вам всего хорошего!

И ведь ничего с такими господами поделать нельзя. Да, формально существует административная ответственность за ложные вызовы экстренных служб. Вот только за шалости в отношении скорой пока еще никого не наказали. Во всяком случае, в нашем городе.

Предваряя упреки в нелюбви к пациентам, сразу скажу, что мы их обязаны не любить, а лечить. Но поскольку жизни и здоровью господина Куликова ничто не угрожало, то и в скорой медицинской помощи он не нуждался. А это значит, что и пациентом его назвать нельзя.

Освободился. Велено в сторону Центра двигаться. Как скажешь, Надюша, двигаемся. Вот только вряд ли доедем. Ну, точно, вызов прилетел: психоз у мужчины сорока трех лет.

Приехали в частный сектор на окраине города. Остановились метров за тридцать до нужного дома, ближе уже никак было не подъехать. Скользень ужасная, голый, блестящий лед, прям, как на катке. И вот тут меня вперед понесло, ведь дорожка-то под уклон вела. Тормоза отказали напрочь, ногами быстро-быстро скольжу, внутренне готовясь навернуться. Только бы не поломаться, думаю. А встречавшая нас женщина кричит:

– Доктор, да не бегите вы так! У нас ничего срочного нет!

– Да я остановиться не могу! – отвечаю.

И вот тут меня фельдшер Гера выручил, схватив за шиворот и остановив. Угроза падения благополучно миновала, а он, засранец этакий, так и продолжал меня удерживать, как сорванца нашкодившего.

– Гера, ты уж отпусти меня, пожалуйста, я больше так не буду! – попросил я. – А то ведь некрасиво получится, если врача на вызов за шкирку приведут.

Супруга больного раздраженно и эмоционально поведала:

– Опять белая горячка у него, у сволочи! Как он надоел, если б вы знали! Запой за запоем! Уж и лечился, и кодировался сто раз, все бесполезно! Не работает уже второй год, а я его содержу! Ведь он, как барин живет, на всем готовом!

– А с чем вы вызвали-то? Что у него случилось?

– Ну чего, начал ерунду какую-то городить. Все по дому бродил, искал кого-то. А сейчас лег, вон он в той комнате.

Больной лежал в постели, с головой укрывшись одеялом.

– Геннадий Иваныч, просыпайтесь, давайте побеседуем!

– Я не сплю, – ответил больной, сняв с головы одеяло. – Не надо со мной беседовать, все нормально у меня.

– Ну как же нормально-то? Вот супруга ваша сказала, что вы не совсем правильно себя вели. Кто-то вам привиделся.

– Никто мне не привиделся, не надо мне ничего, ведь сказал же!

– В больницу не поедете?

– Да нет, конечно! Какая больница?!

– А может, покапаемся?

– Да отстаньте вы уже от меня! Сколько раз вам повторять, что мне ничего не надо!

– Ну что ж, хозяин – барин…

Да, в таких случаях, мы действуем без принуждения.