— Серый прав, — высказал свое компетентное мнение Мирон. — С точки зрения астрономии двадцать первый век начнется в две тысячи первом году, и никак иначе.

— С точки зрения астрономии, с точки зрения астрономии… — передразнил толстяка Антон. — И что с того? Второго января найдут Атлантиду, а третьего с неба высадится десант маленьких зеленых человечков? Тоже мне, будущее! Меньше фантастики надо читать, вот что я тебе скажу. Ни фига эти писаки не понимают в реальной жизни. Слишком все у них быстро получается. Вот в двадцать седьмом веке или, там, в двадцать девятом что-нибудь эдакое да произойдет… А пока — как жили, так и будем жить. Ну, разве что Анютке комп подарят, — он подмигнул ей. — Наверно «Третий Пентиум», да? А может, даже и «Четвертый»! С частотой в полторы тыщи мегагерц… Куда там нашим «Селеронам»!

Анюта решила, что над ней смеются, и тут же надула свои полные губки.

— Скажи, профессор! — Антон нетерпеливо толкнул Мирона в бок.

«Профессор» неторопливо поправил очки.

— Ну, если подходить с этих позиций…

— А ты подойди, подойди!

— «Двадцать первый век» — просто символ… Цифры. Мы же с вами не пифагорейцы! Атлантиды, скорее всего, и вовсе не существовало, а вот летающую тарелку я сам видел! Летом, на Финском. И не только я…

— А, помню, все уши нам прожужжал! — Антон захихикал. — И ты ему скажи, Анют, скажи!

Анюта передернула плечами. Вечно у этих мужчин глупые споры! И зачем? Сначала она хотела вступиться за Сергея, но потом передумала. Пусть себе там не воображает!

— Все будет, как прежде, — тихо сказала она, имея в виду, наверно, что-то свое. — Разве нет? — и прямо посмотрела ему в глаза.

— Вот! — торжествующе улыбнулся Антон. Мирон промолчал. — Ну, что, идем, а?

— Все будет, как прежде, — громче повторила Анюта и отвернулась, кусая губы.

Сергей вошел в прихожую и принялся рассеянно раздеваться. Мать возилась на кухне, пекла пироги, и по всей квартире разносился изумительный запах. У него требовательно заворчало в животе. Сергей вспомнил, что с утра практически ничего не ел. Отец, как всегда, в гостиной смотрел по ящику какой-то матч. Возбужденный комментаторский голос привычно хаял судью и приезжую команду.

— Вернулся, блудный сын? — на шум из кухни вышла мать. Конечно, она очень любила Сергея и говорила это в шутку. Но чаще, чем ему этого хотелось бы.

— Я не блудный, — буркнул он.

— Ладно, ладно, не буянь, — она улыбнулась своей мягкой, притягательной улыбкой. Наверно, так могут улыбаться только мамы. Сергей не удержался, и его рот тут же растянулся до ушей. — Садись ужинать, я такое сварганила, такое!.. — она опять исчезла за полупрозрачной дверью.

— А, чертенок! — Поприветствовал его отец, не отрываясь от телевизора. — Как погулял?

— Нормально. — Сергей уселся на тахту.

— Ну, вот тебе… Опять «нормально»!.. Рассказал бы хоть что-нибудь.

— Потом, пап, после ужина. Да и нечего рассказывать.

— А как у тебя дела с Анютой?

— Нормально.

Отец вздохнул, и по квартире понесся его торжествующий рев:

— Го-о-о-о-ол!!!

После великолепного ужина Сергей отправился к себе в комнату с твердым намерением дочитать, наконец-то, книжку, которую еще три месяца назад ему подарила Анюта.