— Почему?

Джейк нетерпеливо дернул уголком рта. На его щеке внезапно прорезалась глубокая морщинка, и Анжи отчего-то поняла, что он считает, будто мать каким-то образом замешана во всем этом. Вырвав руку, она негодующе воскликнула:

— Ты не смеешь! Мама никогда не позволит принести кого-то в жертву только ради того, чтобы избавиться от этой земли! Сущий вздор! О, только последняя дурочка могла вообразить, что ты способен на благородный поступок! Я просто зря потратила время…

Но Джейк снова стиснул ее руку, не давая уйти.

— Твою мать используют, Анжи, — хрипло бросил он. — Как тебя и Риту. Поверь, ты горько пожалеешь, если не послушаешь меня. На твоей совести будет их смерть… если сама к тому времени останешься жива.

Девушка, раздираемая сомнениями, нерешительно уставилась на него. Какие у нее основания доверять этому человеку? Хотя до сих пор он никогда не лгал ей, все же, несомненно, утаивал какую-то часть правды или умалчивал о самом важном. С чего бы именно сейчас такая искренность?

Словно догадавшись, о чем думает Анжи, Джейк тихо сказал:

— Я не могу открыть тебе подробности или факты, но даю слово, что никогда не допустил бы, чтобы с тобой что-то случилось, особенно если в силах заранее все предвидеть и предупредить.

Ей отчаянно хотелось верить ему. Но в прошлом Джейк не раз ранил Анжи и сейчас, вполне возможно, имеет свои, темные, причины запугивать ее.

Он снова потянулся к ней, но вместо того чтобы схватить в объятия, притянул к себе и прошептал в пересохшие от волнения губы:

— У тебя просто нет иного выхода.

Анжи закрыла глаза. Руки ее сами собой обвили его шею, и он снова принялся целовать ее. Она не замечала, что край бортика больно впивается в бедра, ощущая только сладость его поцелуя, жар руки, ласкающей грудь сквозь кружевной корсаж. Услышав тихий звук рвущейся ткани, она вздохнула и подумала, как хорошо, что сегодня на ней не парижское любимое платье.

Джейк подхватил ее на руки и понес сквозь чащу сада в крохотную уединенную беседку, выстроенную из кедровых досок, наполнявших воздух смолистым ароматом.

Опустив девушку на пол, Джейк встал на колени. Лунный свет крошечными квадратиками падал сквозь решетчатый потолок и неясными бликами ложился на ее платье.

Анжи скорее почувствовала, чем увидела, что глаза Джейка снова превратились в жидкое золото.

— Останься у меня хоть немного здравого смысла, — тихо признался он, — я немедленно отвел бы тебя к матери.

— Да. Будь у тебя хоть немного здравого смысла, — согласилась Анжи с ленивой чувственной улыбкой, одновременно зовущей и дразнящей, и Джейк, не в силах устоять, схватил ее в объятия.

Было нечто невыразимо эротическое в их любовных играх на полу беседки под слабый звон воды в фонтане. Джейк ласкал ее медленно, не торопясь, сняв мантилью и расстегнув пуговицы корсажа так же ловко и быстро, как Бетт. И когда Анжи осталась в одной белой шелковой сорочке, присел на корточки, откровенно ею любуясь.

— Господи, точно такой ты мне снилась, — прошептал он. — Но так значительно лучше. По крайней мере я могу тебя коснуться, ощутить под пальцами мягкую кожу, слышать, как ты мурлычешь, когда ласкаю тебя здесь… и здесь. Да, amante, именно так.

Его руки словно сами находили особо чувствительные местечки на ее теле, зная, когда остановиться, оставив ее желать недостижимого… Она потянулась к нему, и он навис над ней, отсекая свет, а когда вошел в нее и стал двигаться, проникая все глубже с каждым выпадом, Анжи смутно подумала, что, должно быть, так же безумна, как он, если пошла на такое. Но похоже, стоит им встретиться, как дальнейшее неизбежно.