Джоселин вышла в туалет. Гонора, бледная, с расширенными от страха глазами, смотрела через окно на соседнее здание. Вернулась Джоселин и попыталась читать газету, но строчки прыгали у нее перед глазами. Болели спина и шея.

Прошло два долгих часа, и их пригласили в кабинет доктора Веллера. Около письменного стола стояла детская кроватка на колесиках, в которой спала Лиззи. Ангельское личико девочки было безмятежным. Навстречу им поднялась пожилая женщина в белом халате.

— Это доктор Бернштейн, заведующая нашим отделением, — представил ее доктор Веллер.

— Миссис Пек, — начал доктор Веллер с серьезным выражением лица. — В настоящее время мы не можем подвергать вашу дочь дальнейшим испытаниям, для этого она еще слишком мала. Но как вы, несомненно, сами заметили, она почти не реагирует на самый мощный звук. Я и доктор Бернштейн пришли к заключению, что у нее врожденная глухота вследствие повреждения слухового нерва.

— Значит, вы ничего не можете сделать? — в ужасе спросила Гонора.

— К сожалению, — доктор Веллер развел руками.

В глазах Джоселин потемнело, комната закружилась, земля ушла из-под ног, к горлу подступила тошнота. Что это? Землетрясение? Но тогда надо бежать, надо встать между окнами, надо спасаться. Но почему никто не двигается? Почему они сидят и разговаривают? Что там шепчет Гонора?

— Что мы должны делать? — спросила Гонора, плача.

— Она еще слишком мала, чтобы предпринимать какие-то шаги, — ответил доктор Веллер.

— Почти во всех больницах имеются специальные отделения по восстановлению слуха и обучению глухих детей специальной азбуке. В них проводятся также занятия с родителями, помогающие тем заниматься со своими глухими детьми, — разъяснила доктор Бернштейн.

Комната продолжала кружиться. Джоселин схватилась за горло, стараясь сдержать тошноту.

— Почему вы решили, что она глухая? — услышала Джоселин чей-то чужой голос.

— Мне очень жаль, миссис Пек, но новости, подобные этой, ошеломляют родителей, и им трудно поверить, что с их ребенком случилось такое несчастье, — доктор Веллер посмотрел на бледное лицо Джоселин. — Ваша дочь родилась очень красивой и, несомненно, умной. При должном уходе, любви и терпении из нее вырастет прекрасная, умная женщина.

— Она не глухая, — продолжал утверждать голос.

— Я очень сочувствую вам, — раздался голос доктора Веллера.

— Послушай, Джосс, тебе лучше прилечь, — сказали голосом Гоноры.

— Она не… — Джоселин потеряла сознание.

Доктор Веллер провел консилиум, на котором присутствовали отоларинголог из детской клинической больницы и другие светила. Все они подтвердили поставленный диагноз.

Когда сестры возвращались из клиники, было уже темно. Джоселин выкупала дочку и уложила ее спать. Гонора заказала ужин.

Когда они сели за стол, Гонора предложила сестре наметить планы на будущее. Оттолкнув тарелку, Джоселин закричала:

— Меня уже тошнит от этих врачей! Они ничего не понимают в медицине. Моя дочь не глухая!

— Но ты не должна оставаться в Лалархейне, — перебила ее Гонора.

— Что это за медицина, если один остолоп ставит диагноз, а другие безоговорочно его подтверждают!

— Тебе надо позвонить Малькольму. Ты еще ни разу не звонила ему.

— Что я ему скажу? Что врачи Нью-Йорка не умеют поставить правильный диагноз?

— Мы были у лучших специалистов, — возразила Гонора. Руки ее дрожали, но она старалась сохранять спокойствие.

— Этот толстый дурак не может быть лучшим.