Джоселин унесла девочку в детскую и, присев на кровать, стала убаюкивать ее.

— Моя хорошая, моя ненаглядная, — шептала она в глухое ушко, которому ни один врач не сможет вернуть слух.

— Джосс! — услышала она голос мужа из столовой. — Лиззи не заболела?

— Ее немного лихорадит, — ответила Джоселин.

Она уложила Лиззи и вернулась в столовую.

— Вам повезло, что девочка плохо слышит, — сказала Сандра, — наш Скотти просыпался при малейшем звуке. Как вам еще удается все успевать и готовить такие вкусные блюда? — продолжала Сандра. — Когда Скотти был маленьким, у меня ни на что не хватало времени, а ведь ребенок с таким физическим недостатком, как у вашего, требует гораздо больше внимания.

— Мне нравится это выражение — «физический недостаток», — сказала Джоселин.

— Сандра вовсе не хотела обидеть вас, Джоселин, — вмешался Кен. — Просто, пока вас не было, Малькольм рассказал нам, что вы каждый день возите девочку в специальную школу.

— Да, при клинике Джона Трейси, — ответила Джоселин.

— Воспитывать такого ребенка, как Лиззи, большая ответственность, — продолжал Кен, — это гораздо ответственнее любой работы, которую вы делали в компании «Айвари».

— А мне нравится, как вы воспитываете ее, — добавила Сандра. — Я никогда не могла быть строгой с нашим сыном. Вы воспитываете дочь, как нормального человека, и это очень хорошо.

— Лиззи не урод, — ответила Джоселин.

— Я не это хотела сказать…

— Она очень сообразительная.

— Хватит, Джосс, — прервал жену Малькольм. — Сандра права, Лиззи нужно уделять больше внимания, чем другим детям. Я и сам удивляюсь, как тебе удается со всем справляться. Слава Богу, что у тебя есть один свободный день. Гонора забирает девочку к себе каждую среду после занятий в школе, — пояснил он супругам.

При упоминании имени жены их босса супруги Бинчоус почтительно закивали головами и прекратили дальнейшие расспросы.

— Малькольм, ты заметил, как вытянулись их лица, когда ты сказал о Гоноре? — спросила Джоселин мужа. — Мне даже стало немножко жаль их.

— А что мне еще оставалось делать? Тебе обязательно нужно оскорблять людей, с которыми я работаю.

Бинчоусы, сославшись на привычку рано ложиться спать, пять минут назад покинули их дом. Джоселин убирала со стола, а Малькольм, прихватив бутылку виски, направился в свой кабинет. Джоселин злилась, что Малькольм был полностью на стороне супругов Бинчоус, но, вспомнив, как чудесно начинался день, решила не заводиться и последовала за мужем.

— Малькольм, ты во всем прав, — сказала она, положив руки ему на плечи. — Как тебе понравилось то, что я приготовила?

— О какой еде может идти речь, когда твоя дочь испортила нам весь вечер. Почему ты не приучишь ее вовремя ложиться спать?

Джоселин отпрянула от мужа.

— Если бы Лиззи знала, что ты стесняешься ее, она бы вообще не выходила из своей комнаты.

— Господи, почему я не могу ничего сказать? Почему ты сразу лезешь в бутылку?

— Что случится, если Кен Бинчоус узнает о физическом недостатке твоей дочери? Он что, выгонит тебя за это с работы?

Малькольм сделал внушительный глоток и посмотрел на жену.

— Глухая она или не глухая, но одно я знаю твердо: ребенок должен ложиться спать в определенное время. Если ты не можешь приучить ее к этому, я сам займусь ее воспитанием.