— Так вот что тебя беспокоит больше всего. Как бы твои сослуживцы не узнали, что у их замечательного начальника глухая дочь!

— Ты не можешь говорить потише? — с угрозой спросил Малькольм, отпуская Лиззи, которая немедленно села в кроватке и широко раскрытыми глазами смотрела на них.

— Моему терпению пришел конец. Ты сводишь на нет все мои усилия.

— Что же ты прикажешь мне делать? Просить у тебя прощения? Или, может, встать на колени?

Взмах кулака, и Джоселин почувствовала острую боль в груди. Впервые Малькольм бил ее в присутствии ребенка, который переводил испуганный взгляд с одного родителя на другого.

Джоселин взяла дочь на руки и стала укачивать ее.

— Предупреждаю тебя, Малькольм, еще раз, если ты дотронешься до моего ребенка, я все расскажу Курту.

Малькольм молча вышел из детской.

Через десять минут, когда девочка уснула, Джоселин вошла в гостиную. Малькольм встретил ее нежной улыбкой, и Джоселин ответила ему тем же. Все видели, что они самая счастливая пара во всей Южной Калифорнии.

Неизвестно, что Малькольм решил для себя за ночь, но его отношение к дочери резко изменилось. Он стал относиться к ней, как к чужому, ненужному ему человеку — достаточно дружелюбно, но без прежней нежности.

В последующую неделю он совсем перестал замечать Лиззи и даже не смотрел в ее сторону, когда она протягивала к нему ручонки.

— Малькольм, почему ты к ней так относишься? — спрашивала Джоселин. — Она ведь только ребенок и не виновата в наших ссорах.

— Ты сама говорила мне, чтобы я оставил ребенка в покое, вот я и следую твоим указаниям. Достаточно с меня и того, что я зарабатываю для вас деньги.

— Можно зарабатывать деньги и быть хорошим отцом. Одно другому не мешает.

— У тебя всегда находятся аргументы, но все-таки прошу не забывать, что именно я приношу в дом баксы. А твоя задача — ухаживать за ребенком, и было бы гораздо лучше, если бы ты перестала носиться с ней.

«Он, наверное, цитирует своего отца», — с горечью подумала Джоселин.

— Малькольм, она хороший ребенок, очень хороший.

— Тогда у меня и вовсе нет причин изображать из себя няньку.

Таким образом Лиззи стала их полем битвы.

Девочка стала плохо есть, сосала палец, мочилась в постель и часто плакала по ночам.

Джоселин пригласили к детскому психоаналитику. Симпатичная пожилая женщина с добрым лицом спросила ее:

— Миссис Пек, не хотите ли вы поговорить со мной? Мне кажется, что у вас дома не все ладно. Какие проблемы вас беспокоят?

— Проблемы?

— Вам, наверное, уже хорошо известно, что глухие дети чутко реагируют на настроение родителей.

Джоселин прекрасно понимала, о чем идет речь, но не могла и не хотела выдавать Малькольма.

— У нас в семье нет никаких проблем, — ответила она с лучезарной улыбкой. — А почему вы меня об этом спрашиваете? Что-нибудь изменилось в поведении Лиззи?

— Она всегда была очень общительным ребенком, а в последнее время стала замкнутой. Да вы и сами должны были это заметить. Она почти не общается с другими детьми.

«Бедная моя Лиззи», — подумала Джоселин, но вслух сказала:

— Мы с ней всегда разговариваем, и я не заметила, чтобы она изменилась.

— Миссис Пек, пожалуйста, я вас совсем не виню, но мне кажется, что вам и вашему мужу надо побеседовать со мной.

— Муж очень занят на работе.

— Да, я знаю. Мы его почти не видим здесь.

— Он совсем недавно приходил вместе с Лиззи.