Никто даже не упомянул, что добраться до Чистилища можно лишь через остров Святого Габриэля.

— Хью!

— Что?

— Кто такая Кристина? Хью нахмурился.

— Кристина Кормье? Жена Поля. Умерла пару лет назад. А почему ты спрашиваешь? —

— Он перед смертью принял меня за нее. Хью закрыл глаза и потер шею.

— Черт. Значит, Поль был еще жив, когда ты приехала?

— Только три или четыре минуты. Не больше. Он мне сказал, что нет смысла звать на помощь.

— Бог ты мой. — Хью прислонился головой к стене. Он вспомнил огромную кровоточащую рану на груди друга и кровь на полу и на одежде Мэтти. — Тебе впервые пришлось…

— Видеть, как кто-то умирает? Нет. Я находилась с бабушкой, когда она умерла. Но там все по-другому было. В больнице, и вся семья в сборе. — Мэтти помолчала. — Ты ведь знаешь, она была знаменитой балериной.

— Знаю.

— Я до сих пор помню ее последние слова.

— Какие именно?

— Жаль, что у девчушки нет никакого таланта.

— Это она про тебя? — поморщился Хью.

— Угу. Если верить тете Шарлотте, бабушка была одной из лучших прима-балерин в мире, но такта у нее имелось не больше, чем у слона. Даже на смертном одре.

Хью с минуту молчал. Он достаточно был знаком с разносторонне талантливой семьей Мэтти, где она, единственная, не имеющая никаких артистических склонностей, всегда чувствовала себя человеком второго сорта. Ее решение стать владелицей художественной галереи было воспринято остальными как окончательное признание, что она не унаследовала ничего из блестящих генов своей семьи. Только Шарлотта понимала ее и сочувствовала.

— Мне жаль, что ты вот так наткнулась на Кормье, — наконец сказал Хью.

— Я ощущала такую жуткую беспомощность. Хью улыбнулся в темноте.

— Полю, вероятно, было ужасно неловко.

— Тут не над чем шутить, черт побери.

— Да нет, я и не шучу. — Хью хотелось объяснить, что он имеет в виду. — Тут надо знать Поля. Джентльмен до кончиков пальцев. И гордился этим. Ему никогда не пришло бы в голову поставить даму в неловкое положение. Когда я два месяца назад его в последний раз видел, он прочитал мне длинную лекцию насчет того, как обращаться с женщинами. Сказал, что я веду себя паскудно.

— В самом деле? Судя по всему, мистер Кормье был очень проницательным человеком.

— Узнаю мою Мэтти. Похоже, ты выбираешься из шока. Что ты ответила, когда Поль назвал тебя Кристиной?

Мэтти пожала плечами, глядя, как лунный свет медленно ползет по ее мятой шелковой блузке.

— То, что обычно делают люди в такой ситуации. Взяла его за руку и позволила думать, что я — Кристина.

Хью внимательно посмотрел на нее.

— С чего ты взяла, что все именно так поступают в подобной ситуации?

— Не знаю, инстинкт, наверное. Так мало можно сделать, чтобы утешить умирающего. — Она немного

Подвинулась, стараясь усесться поудобнее. — Но у него не было галлюцинаций. Он велел мне поскорее убираться. Еще сказал, что кто-то должен приехать. А потом пошутил. Странно. Только представь себе человека, который шутит по поводу своей смерти.

— И что он сказал?

— Что-то насчет своего намерения править в аду, так мне показалось. Помнишь эту знаменитую цитату из» Потерянного рая «?» Лучше править в аду, чем прислуживать в раю «.

— Помню. — Хью улыбнулся с мрачным удовлетворением. — Похоже на Кормье.