Госс был готов согласиться с любым планом, который пришел бы на ум Токстелу, и чем безумнее этот план, тем лучше. Чем безумнее план, тем выше вероятность того, что все это выйдет Токстелу боком, а Салазару Бандини достанется куда больше внимания, чем он того желал, причем внимания тех органов, от которых он предпочел бы держаться как можно дальше, ФБР, например. И это внимание, в свою очередь, вызовет его серьезное недовольство Юэллом Фолкнером.

Госс пытался придумать что-то конкретное, но в этом уравнении было слишком много неизвестных. Он мог лишь рассчитывать на то, что в сложившейся ситуации сможет нагадить исподтишка. Самым лучшим, с объективной точки зрения, исходом операции было бы: первое – раздобыть флешку Бандини, и второе – чтобы при этом никто не пострадал, а тем паче не был бы убит, но такой исход был лучшим для Бандини, а соответственно, и для Фолкнера. Поэтому Госс счел нужным позаботиться о том, чтобы первого не случилось, а второе случилось. И Госс не стал бы возражать против того, чтобы в числе убитых оказался тот ублюдок мастеровой.

Ночью Госс не умер, значит, скорее всего мозг его не был поврежден, но голова все равно болела нещадно. Он принял еще две таблетки ибупрофена, когда проснулся, и боль утихла настолько, что он смог думать уже не только о том, как справиться с болью. Хотя он все же надеялся, что сегодня от него не потребуется делать никаких резких движений – только сидеть и разговаривать.

Ровно в девять раздался короткий стук в дверь, и Токстел встал и пошел открывать. Открыв дверь, он отступил, пропуская посетителя.

– Имя, – сказал мужчина.

Хью Токстел не был из тех, кто готов стелиться перед всеми и вся, но и не был настолько заносчивым, чтобы обижаться на каждую мелочь.

– Хью Токстел, – ответил он так же естественно, как если бы его спросили, который час. – Это Кеннон Госс. А вы?..

– Тиг.

– А имя у вас есть?

– Просто Тиг.

Тиг походил на Ковбоя Мальборо, высохшего до костей. По его обветренному лицу невозможно было определить возраст, но Госс решил, что ему лет пятьдесят. Волосы цвета соли с перцем были коротко стрижены. В нем текла индейская кровь в третьем или в четвертом поколении, которая проявлялась в высоких скулах и узких темных прорезях глаз.

На нем были джинсы, походные сапоги и фланелевая рубашка в зеленую и бежевую клетку, аккуратно заправленная в джинсы. Внушительных размеров зачехленный нож висел на уровне почек. Такой нож ни при каких обстоятельствах не мог бы сойти за карманный ножик. Скорее он походил на орудие для разделки оленьей туши. Еще Тиг имел при себе потрепанный черный холщовый мешок. Весь облик Тига свидетельствовал о том, что он тип серьезный и опасный. Не то чтобы он много говорил, он просто держался со спокойной уверенностью человека, знающего, чего стоит. А смотрел он так, что любому стало бы ясно, что он вспорет тебе кишки с тем же хладнокровием, с каким прихлопнет надоедливую муху.

– Мне сказали, что вам нужен кто-то, кто знает горы, – заявил он.

– И не только. Мы идем на охоту, – уклончиво сообщил Токстел и указал на карту, разложенную на столе.

– Одну минуту, – сказал Тиг и вытащил из холщового мешка электронное устройство продолговатой формы. Он включил его и прошелся по комнате. Убедившись, что «жучков» нет, он включил телевизор. И только после этого подошел к столу.

– Мне нравится в людях осторожность, – хмыкнул Токстел, – но скажите мне прямо: нет ли у вас на хвосте ребят из ФБР? Нам не нужны такого рода осложнения.

– Насколько мне известно, нет, – не меняя выражения лица, ответил Тип – Но это не значит, что они не появятся.