Зигзагом?

Очевидно, потеряв терпение от непродуктивных увещеваний, Шейла произнесла своим самым суровым тоном, суровее, чем у сержанта, общающегося с новобранцами:

– Так! Я не хочу видеть больше никаких скачущих зигзагом писюнек. Я не хочу видеть, как ваши писюньки трясутся, танцуют, скачут, перекликаются! Я хочу, чтобы они оказались у вас в трусах. И как можно скорее. Поняли? Если вы действительно хотите ехать со мной, нам нужно все спланировать, а я не могу заниматься планированием, глядя на ваши писюньки.

Как верно сказано, подумала Кейт. Умри, не скажешь лучше. Она с трудом сдерживала смех и старалась не смотреть ни на кого из гостей, потому что если бы она посмотрела, то наверняка бы рассмеялась. Перекликающиеся писюньки? Шейл в отличной форме.

Очевидно, не она одна с трудом сдерживала смех. Келвин жался к лестнице, тщательно избегая встречаться с Кейт глазами.

– Я… Я только поставлю замок на чердачную дверь, – сказал ой и бросился на второй этаж.

Кейт сделала глубокий вдох.

– Давайте пройдем в гостиную. Через минуту моя мама уймет это веселье наверху.

Марбери поцокал языком, заходя следом за Кейт в гостиную.

– Должно быть, они не дают вам расслабиться.

– По-разному. Бывают напряженные дни. Сейчас как раз такой, – печально сказала Кейт. Слава Богу, шум наверху утих. Видимо, перспектива планирования показалась мальчикам более увлекательной, чем продолжение экспериментов с «писюньками».

Кейт была несказанно благодарна Марбери за то, что он не стал уточнять, что именно происходило наверху. Хотя, впрочем, все было понятно и так. Он когда-то тоже был маленьким мальчиком.

– Я уже снял показания мистера Харриса, – сказал он, и Кейт вдруг поняла, что не знает, что и как говорить, чтобы не подвести Келвина. Говорил ли он, что обезвредил Хаксли? Что ударил его по голове? Кейт была готова поспорить, что не говорил, и на самом деле она не видела, что он это сделал, так что она начала с самого начала и даже сообщила, что услышала, как что кто-то крался вдоль стены и подслушивал то, о чем они говорили с Ниной. Кейт также рассказала Марбери, что они с Ниной тогда как раз обсуждали, не следует ли ей, Кейт, позвонить в полицию и сообщить о том, что гости показались ей весьма подозрительными типами.

Когда она закончила, Марбери вздохнул и потер глаза. Она заметила, что у него уставший вид. Должно быть, у офицера полиции и без нее хватало забот, но он не пожалел времени, чтобы приехать сюда и выслушать все, что она ему скажет.

– Эти двое, вероятно, давно уехали. Вы ведь вчера вечером их больше не видели?

Кейт покачала головой.

– Мне надо было раньше вам вчера позвонить, – сказала она, – но я просто об этом не подумала. Мы не пострадали, но, знаете, после всего этого стали как пришибленные, если вы понимаете, о чем я. Все соседи пришли, все говорили о том, что случилось, а дети слушали, и я… – Кейт удрученно раскинула руки, – я понимаю, если бы я позвонила раньше, вы бы смогли их перехватить.

– Я мог бы выдвинуть против них обвинение, верно, но они нагадили, уехали и мы их больше никогда не увидим. Как ни печально, но у округа нет ресурсов на то, чтобы искать преступников из других штатов, особенно в ситуации, когда никто не пострадал и ничего не украдено, за исключением чемодана, который вам в любом случае не принадлежал. Вы уверены, что и том чемодане не было ничего ценного?

– Самым ценным в нем была пара туфель, и я сама убрала эти туфли в чемодан. Изначально они там не лежали.

Марбери закрыл блокнот.

– Тогда на этом ставим точку.