— Кроме тебя и отца, никто не называл меня Аленкой… — тихо сказала она, сразу погрустнев.

— Почему ты опечалилась?

— Папа недавно умер…

— Прости, я не знал.

— Давай о чем-нибудь другом. Тяжелая тема.

— Я больше не буду тебя так называть, чтобы не бередить душу.

— Нет уж, и раньше я тебе это позволяла, и сейчас позволю. Хотя не так давно гневно вскинулась, когда меня так назвал человек, далеко мне не безразличный. Но тебе можно то, чего нельзя другим.

Он не стал ничего отвечать. Да и зачем слова?..

* * *

…Узнав, что в очередной раз придется менять фамилию авторессы на обложке, — мадам Бобкова опять заныла, что ей не нравится псевдоним Меншикова, — Эдуард Леонидович в сердцах воскликнул:

— Как же мне эта стерва надоела! Убил бы!

— Я бы тоже, — согласно кивнул его приятель Яша Корн. — Но убивать не умею и учиться этому не собираюсь.

— Да уж, друг мой, от последствий общения с ней только черным юмором и спасаться.

— Вот и спасаюсь. Альтернативы-то нет.

— Сочувствую, Яша. Я-то, к счастью, вижусь с нашей курицей редко, только для того, чтобы вправить ей мозги, а тебе приходится общаться ежедневно. Поделись секретом — как тебе удается ладить с этой психопаткой?

— Тренинг, Эдик. А куда деваться? Послать ее? А дальше что? Вернуться в журналистику? Большинство моих коллег еле сводят концы с концами, а Бобкова, по крайней мере, хорошо платит, хоть мне и приходится отрабатывать зарплату до кровохарканья. Опять стать литагентом тоже вариант не из лучших. Кормился я только за счет «Кондора», но ведь у тебя пока тоже дела идут не так, как хотелось бы. Большинство издателей относятся к литагенту подозрительно — мол, его задача продать, вот он и всучивает всякую муру, чтобы поиметь свой процент с гонорара писателя. В моем списке было две сотни авторов, а издавались единицы. Мне полагалось двадцать процентов от их гонорара, но они получали сущие копейки, а двадцать процентов от их копеек — это совсем мизер. Сам ведь знаешь, в нашей стране писательским трудом не проживешь. Сами авторы, как правило, имеют другую работу, это и позволяет им существовать, а мне что прикажешь делать? В бытность литагентом я ежедневно утюжил столичные издательства, таская тяжеленный портфель с их рукописями, и нажил лишь сколиоз. А больших денег, увы, так и не увидел. Да и не очень больших тоже. Ходишь, уговариваешь, расхваливаешь произведения своих подопечных, и все равно невостребованных авторов тьма-тьмущая. Более-менее зарабатывают лишь знаменитости, а где их взять-то? В нашей стране наберется от силы десятка три прилично оплачиваемых писателей. Многие из звезд наотрез отказываются работать с литагентом — если автор и так популярен, зачем ему делиться?! Задача агента — пристроить рукопись в издательство, правильно оформить договор и отследить его исполнение. А творцы бестселлеров все эти премудрости давно освоили. Так что известных авторов в моем списке не было и не предвиделось. Ты, как издатель, можешь сам вырастить звезду, у тебя есть средства, которые можно вложить, а я должен кланяться хозяевам фирмы, чтобы они опубликовали книгу моего подопечного. Когда еще он станет известным… Да и станет ли? Некоторые, слегка приподнявшись, сразу отказываются от услуг литагента — не хотят платить процент.

— Ты же заключал с ними договор.

— А что толку, Эдик? Неужели я бы подал в суд иск, что автор не платит мне и отказывается от моих услуг? Я человек мирный, судиться не хочу.