Остальная часть их путешествия, включая перелет на самолете и довольно долгую поездку на машине к домику в джунглях, прошла в спокойном молчании. Брук улыбалась и надеялась, что Эшли не замечает, как она разнервничалась.

Когда они подъехали к небольшому бунгало у подножия горы, стояла уже глубокая ночь. Но было полнолуние, и планета влюбленных светила так ярко, что Брук смогла разглядеть окрестности. Эшли помог ей выйти из машины, и она ждала, прислушиваясь к звукам тропической ночи, пока он переносил вещи в дом.

Вернувшись, он молча подхватил Брук на руки. Не взглянув на него, – наоборот, зажмурив глаза, она уткнулась ему лицом в сорочку.

У Брук сжалось сердце, когда он понес ее прямо в спальню. Первое, что она увидела, – огромная кровать. Казалось, что, кроме нее, в комнате ничего нет.

Брук поняла, что настал момент, когда она должна посмотреть в лицо мужу. Сердце ее отчаянно билось. Эшли наконец отпустил ее и отдернул шторы на окне. Комнату залил лунный свет. Подойдя к окну, Брук прижала горевшее лицо к прохладному стеклу и прислушалась к шуму волн. Шаги за ее спиной слились с рокотом океана.

Повернув жену лицом к себе, Эшли снова заключил ее в объятия.

– Дорогая, – простонал он, – ты нужна мне как воздух. – Он жадно поцеловал ее. Брук почувствовала, как кружится голова. Рука Эшли гладила ее волосы, губы искали ее рот.

– Пожалуйста, Эшли… – Она осторожно отстранилась.

– Не отталкивай меня, только не теперь! Ты как яд, проникший в мою кровь…

Брук казалось, что она проваливается куда-то, словно в зыбучие пески. В душе она взмолилась: «Нет, нет, я еще не готова», – а вслух прошептала:

– Эшли, я не могу. Не сейчас…

– О нет! – простонал он в отчаянии. – Я не позволю тебе так поступить со мной. Разве ты не понимаешь, что я преклоняюсь перед тобой, боготворю тебя. Я мечтаю о тебе… Хочу раздевать тебя медленно, благоговейно, чтобы увести с собой в долину наслаждений…

Это говорил победитель. Брук не могла больше сопротивляться. Пожирая ее взглядом, он положил ее на кровать, раздел… Сбросил одежду с себя и стал покрывать любимую горячими поцелуями. Он целовал ее губы, веки, мочки ушей, шею, плечи… Его руки гладили восхитительную грудь, которую он тоже покрыл поцелуями, обжигающими и быстрыми. Брук казалось, что она сейчас умрет, растворившись в его ласках. Вскоре на ее теле, казалось, не осталось ни единого местечка, не тронутого его горячими губами.

– Боже, как ты прекрасна! Твой запах, твоя кожа сводят меня с ума.

– Эшли, милый, я тоже хочу тебя, – наконец прошептала Брук. – Но мне все еще страшно…

– Не бойся, я не причиню тебе боли. – Схватив ее руку, он стал целовать каждый пальчик, а затем внезапно зажал ладошку между своих колен.

Брук попыталась вырвать руку. Он не отпускал. Ее рука горела как в огне.

– Дотронься до меня, – молил он.

Брук чувствовала себя марионеткой, которую дергают за веревочки. Ласки ее были пугливы и неуклюжи. Наконец Эшли не смог, не захотел больше сдерживаться. Она познала легкую боль первого соприкосновения и растворилась в наслаждении.

Они слились в экстазе, какого Брук никогда еще не испытывала. То, как мужчина гладил и ласкал ее, говорило ей, что Эшли испытывает то же, что и она.

Брук уснула в его объятиях, но сон был коротким. Ее разбудил шепот Эшли:

– Ты позволишь мне любить тебя снова?

Ответом был поцелуй Брук.

Она проснулась, когда яркий свет солнца заливал спальню. Брук не сразу поняла, где находится, но, увидев на подушке рядом вмятину от головы мужа, спокойно и радостно улыбнулась.