Движение на улицах города было не слишком интенсивным, и через пятнадцать минут Николь уже добралась до дома.

Оказавшись в квартире, которую снимала, Николь включила свет и проверила автоответчик.

Звонили родители. Они интересовались, как продвигается ее начинание и все ли у нее в порядке.

Николь вздохнула.

В последние дни она так замоталась, что забывала связаться с мамой и папой, хотя прекрасно знала, как они волнуются за нее.

Подойдя к телефону, она сняла трубку и набрала нужный номер.

— Алло, — отозвался знакомый голос через несколько мгновений.

— Привет, мам! — воскликнула Николь. — Прости! Прости! Чувствую себя словно загнанная лошадь.

Нора вздохнула.

— Так я и думала, что ты совсем себя не щадишь, — с укором заметила она.

Николь улыбнулась. Как же приятно было услышать мамин голос.

— Ну что ты, мамуль, не переживай так. Сегодня мы уже все закончили. И завтра я открою студию. Кстати, можешь меня поздравить: у нас уже есть два клиента!

— Прекрасная новость! — порадовалась за дочь Нора. — Однако меня все равно не оставляет ощущение, что ты уже на пределе.

Николь усмехнулась. Мама всегда тонко чувствовала ее состояние, а тут еще она сама во всем призналась в начале разговора.

— Обещаю, что теперь буду следить за собой.

Нора рассмеялась.

— Что-то мне слабо в это верится.

— Как там папа? — попыталась Николь сменить тему разговора.

— Смотрит футбол, — ответила Нора.

И голос ее прозвучал с такой теплотой, что Николь невольно позавидовала родителям, сумевшим пронести любовь и уважение друг к другу через многие годы супружества.

Наблюдая за ними, Николь порой мечтала, что когда-нибудь и ей посчастливится встретить свою половину, с которой она пройдет рука об руку всю оставшуюся жизнь.

Джеймс Донован.

Когда-то давно она думала, что этим мужчиной окажется именно он.

Однако он предал ее. Предал в тот момент, когда она меньше всего этого ожидала. Никогда в жизни она не простит его… Никогда…

До сих пор, а прошло уже шесть лет с момента их разрыва, сердце Николь сдавливало тисками, едва она вспоминала тот момент, когда застала Джеймса в постели с другой. До сих пор ненависть и боль переполняли ее, когда она вытаскивала из самых дальних уголков своего сознания картины прошлого.

— О чем задумалась? — поинтересовалась Нора.

И Николь вздрогнула, возвращаясь в реальность.

— Да ни о чем, мам, — как можно беспечнее ответила она. — Просто вдруг поняла, какие вы с папой молодцы, что сохранили любовь друг к другу до сегодняшнего дня.

Нора вздохнула.

— Это в силах каждого человека, милая, — мягко произнесла она. — Было бы желание.

— Да, наверное, ты права, — согласилась Николь. — Хотя мне кажется, что порой люди совершают такие поступки, которые просто невозможно простить.

Нора грустно улыбнулась. Она поняла, куда клонит дочь.

— Иногда надо дать возможность человеку объясниться. Потому что это могла быть только ошибка с его стороны. Ошибка, которая привела его к глубокому раскаянию.

— Мама, ну что ты говоришь! Есть такие вещи… Вот скажи, разве можно оправдать предательство?

Нора вздохнула.

Она прекрасно знала, что дочь не переубедить. Когда-то давно они уже беседовали на эту тему. И каждая осталась при своем мнении. Так стоит ли теперь ворошить прошлое?

— Ну хорошо, не будем спорить, — примирительно заметила она. — Лучше пообещай мне, что будешь звонить.