— Если ты напишешь Чарлзу, — заметил Джайлз, — Уоллес немедленно отошлет письмо.

— Завтра напишу.

Она хотела выяснить, как относится Френни к ее замужеству. Это не давало ей покоя, черным облаком застилало голубое небо ее безмятежных мыслей. Она хотела рассеять его, чтобы когда настанет момент, можно было с легким сердцем его отпраздновать.

Никогда еще она не была так уверена в том, что ее мечта превратится в реальность. Если она желает, чтобы ее брак был счастливым, нужно немало потрудиться, но все же крепкий фундамент уже заложен, в этом нет ни малейшего сомнения.

Разумеется, не следует слишком рано радоваться или выказывать свои ожидания. На протяжении всего ужина она вела ни к чему не обязывающий разговор, сознавая, что Джайлз лишь отвечает ей, не пытаясь вести беседу:

После ужина они вышли в коридор. Франческа направилась к гостиной. Но тут вперед выступил Уоллес:

— Я оставил документы из кабинета в библиотеке, как вы приказывали, милорд.

Франческа повернулась и глянула на Джайлза. Он спокойно встретил ее взгляд.

— Тебе придется извинить меня. Я хотел просмотреть материалы по некоторым парламентским вопросам.

Лицо его было словно высечено из камня. Непроницаемое.

До сих пор они вместе проводили вечера в гостиной. Он читал лондонские газеты, она — книгу.

Холод ледяной змеей прополз по ее спине.

— Вероятно, я могла бы помочь, — пролепетала она и, не дождавшись ответа, добавила: — С материалами.

— Нет, — буркнул он, но тут же немного смягчился: — Не стоит забивать такую хорошенькую головку скучными материями.

У нее перехватило дыхание. Она замерла, не веря себе, не давая поверить, не смея показать, как она ранена. Только удостоверившись, что маска крепко приклеена к лицу и она может говорить внятно, не запинаясь и не плача, Франческа наклонила голову:

— Как тебе угодно.

И, гордо выпрямившись, пошла к гостиной.

Джайлз смотрел ей вслед, помня о том, что Уоллес по-прежнему стоит рядом. Дождавшись, пока ее фигурка исчезнет, он повернулся. Лакей распахнул двери библиотеки. Джайлз вошел. Дверь за ним закрылась.

Он сделал это ради ее же блага.

Час спустя Джайлз потер руками лицо и покосился на три толстых тома, раскрытых на столе. Рядом громоздились наброски трех биллей, которые он и его единомышленники собирались представить в парламент. Если он решил пропустить осеннюю сессию, нужно по крайней мере изучить основные пункты.

Он сидит здесь чуть не весь вечер и почти не продвинулся вперед. Каждый раз, когда он начинал, читать, перед ним вставали побелевшее лицо Франчески и ее глаза, из которых медленно исчезало выражение счастья, освещавшее их за ужином.

Передернув плечами, он подставил под свет очередную страницу. Он сделал благородный поступок. И поскольку не готов любить ее, как она того хотела, лучше с самого начала дать это понять и не поощрять ее глупые мечты и заоблачные фантазии.

Сосредоточившись, он вынудил себя приняться за чтение.

Дверь открылась. Джайлз поднял голову. Из темноты возник Уоллес.

— Прошу извинить, милорд, но вам еще что-то угодно? Ее светлость поднялась наверх. Что-то упомянула насчет легкой головной боли. Желаете, чтобы сюда принесли чай?

Прошло несколько секунд, прежде чем Джайлз ответил:

— Нет. Ничего больше.

Уоллес почтительно поклонился:

— Спокойной ночи, милорд.

Джайлз невидяще уставился в противоположную стену и долго сидел так, прежде чем отодвинуть стул и подойти к высоким окнам. Шторы были раздвинуты. Лунный свет заливал газоны. Сад казался массой причудливо движущихся теней.