- Как? За кипяток? - поразился Ерофей.

- За кипяток. А этот платит пять долларов в месяц и терпит, - старец подвел Ерофея к другому котлу.

- Он же в пустом котле жарится! - обомлел Ерофей, увидев, как приплясывал и извивался, вздымая руки вверх, очередной грешник.

- Вот именно. А там - у кого и пяти долларов нет, - и он выкинул руку с короткими, как сардельки, пальцами по направлению огромного кипяще-бурлящего котла, над которым то поднимались, то пропадали руки, и без конца раздавались голоса, умоляющие о пощаде.

Степан Антонович, онемевший в момент появления старца, пришёл в себя и презрительно бросил:

- Не берите в голову, юноша, там варятся бездельники и лентяи, которые не способны заработать на хороший котёл!

- Выходит, и у вас всё продаётся и покупается? - задумчиво спросил Ерофей. - Даже дружба?

- Естественно. А у вас разве не так?

- Не так! - запальчиво воскликнул Ерофей. - Дружба всего дороже, и я, например, за друга - в огонь и воду!

- Хе-хе… - скорчил омерзительно-насмешливую рожу Сатана. - В тепленькую водичку, а, Ероша? - он фамильярно похлопал Горюнова по плечу. - А насчёт дружбы… Пойдём, покажу, - и они направились в зал, где вдоль стен были установлены какие-то аппараты, похожие на телевизоры.

Сатана подошёл к одному из них и включил.

- Сейчас в телеящике всё увидишь, хе-хе-хе, - пообещал он с довольным видом.

Экран засветился зеленовато, по нему пробежали искры, и появилось изображение: у шлагбаума сидели трое - двое знакомых уже Ерофею чертей и какой-то горбоносый человек, одетый в короткую тунику, точь-в-точь, как на картинках в книге древнегреческих мифов. Троица играла в карты.

Грек смачно хлопнул свои карты на землю и захихикал:

- Ваша карта бита! Гоните по сорок золотых!

- Бол! - воскликнул рыжий, кривой на один глаз, чёрт-толстяк. - Он опять нас надул!

- Да, Ван. А денег у нас больше нет, - печально констатировал сей факт чёрный чёрт, очень худой и косивший на оба глаза, которые то сбегались к носу, то укатывались к ушам. И тогда чёрт легонько хлопал себя по ушам, и глаза возвращались на место.

- А, может, забрать у него выигранные деньги? Нас же двое, одолеем. И расплатиться, - воинственно заявил Кривой.

Но его приятель был настроен ещё воинственнее. Он схватил грека за руку и прорычал:

- Давай, Ван, лучше посадим его на осиновый кол и вообще платить не будем! - его глаза сурово свелись к носу.

- Ой-ой-ой, косенький, - запричитал грек, - мы так не договаривались! Мы же друзья, а вы то ограбить меня собираетесь, то на кол посадить. Так с друзьями не поступают!

- А как поступают с друзьями? - тряхнул его за шею Косой чёрт. - Как ты? Ты обобрал нас до последней шерстинки, Сизиф, своим плутовством. Не только месячное жалование забрал, но и весь навар с налогов, - и нижней конечностью он отпихнул в сторону камень, под которым раньше хранились утаённые деньги.

- Но ведь по вашим чёртовым понятиям, кто больше нагадит, тот и друг, - пожал плечами Сизиф. - Чего же вы хотите от меня?

- Ну, что ты нам друг, это мы поняли, но и мы тебе друзья. Ван, тащи кол, да покрепче, - приказал, показав жёлтые крупные зубы, косой Бол.

- Вы что?! - возопил Сизиф. - Вы не имеете права заставлять меня нарушать инструкцию, согласно которой я должен таскать этот камень на гору, - и он пнул ногой, обутой в сандалию, по камню. Пнул так, что зашиб ногу и запрыгал на другой. - В инструкции для меня иного истязания не значится. Вы что? Хотите, чтобы меня строго покарали?!

- Дружище, нам для тебя ничего не жалко, - Бол снова осклабился, потрогав пальцем кол: остро ли затёсан, а мускулистый толстяк Ван схватил Сизифа в охапку и приготовился опустить его на кол.

«Думай, думай… - пронеслось в голове у Сизифа, - ведь не зря говорят, что хитрее тебя в Аиде нет», - и громко закричал:

- Друзья, мне перед смертью полагается последнее желание, а вы его должны исполнить!

- Ну, какое же, говори! - нетерпеливо потребовал Бол.