|
Быть чистым, умытым, сытым и в тепле — что ещё нужно ему для счастья? Ради такого благополучия Пупсик был готов отдать всё что угодно, всё, на что был способен, лишь бы опять не остаться одному в жестоком, равнодушном к нему мире. Даже сутками валяться в регрессивной психической коме — есть всё-таки разница, где это с тобой происходит: в тепле, уюте, с лекарствами и едой или под лестницей в подъезде, с больной головой и на голодный желудок. Но что самое удивительное, Пупсик неожиданно ощутил, что помощь, которую он оказывал Пескарю, производила на психику странное, удивительное действие — после затраченных усилий наступало нечто сродни удовлетворению, несмотря на отрицательные последствия. Когда на рынке он пытался использовать свой дар исключительно ради самого себя, и силы, затраченные на воздействие, и расплата были ужасными. Заставить торговку «угостить» его пирожком было равносильно по энергетике разгрузке вагона дров. Когда же он руками повара чуть ли не с другого полушария Земли готовил обед для Пескаря, никаких особых усилий не требовалось. Это было так же просто, как дышать. Создавалось впечатление, что природа наделила его исключительными способностями именно для помощи кому-то другому, но только не самому себе.
Правда, расплата за усилия что для себя, что для реципиента была одинаковой. И хотя лекарства частично снижали отрицательный эффект психического ступора, Пупсик интуитивно понимал, что для полной гармонии его внутреннего состояния необходима узконаправленная психоэнергетическая отдача реципиента. Но как её взять у Пескаря, и способен ли он на это, Пупсик не знал.
13
Сижу я, значит, за столиком, в тарелке вилкой ковыряюсь. За три месяца, что Пупсик у меня квартирует, он меня так разбаловал, что вся местная ресторанная стряпня хреновой кажется. — Ну чо, дрогнем? — предлагает Корень и начинает глазками между мной и Сашком бегать. Я-то для него бугор непосредственный, но Сашок повыше рангом будет. И только я собрался отрицательно головой покачать, как Сашок неожиданно благосклонно кивает. Ни фига себе, думаю. Сам ведь говорил, что мы сюда дочку хозяйскую, как понимаю, ту ещё лахудру, пришли пасти — то бишь от напасти разной оберегать. Выходит, блин, Сашок мне лапшу на уши вешал? Бросил я взгляд на столик, за которым дочка Бонзы обосновалась, а там три амбала с ней умостились и зенками по залу так и шарят. Не-ет, у неё своя охрана, и мы здесь для другого чего-то. Мои орёлики после разрешения Сашка повеселели сразу, скоренько литру распечатывают и каждому по полному фужеру наливают. Ударная доза называется — чтоб, значит, сразу в ритм жизни войти. Или выйти — кому как больше нравится. Чокнулись мы, и только я ко рту фужер поднёс, как чувствую, что последние три сантиметра мне никак не одолеть. Придерживает меня Сашок за локоток одной лапищей, а второй с непринуждённым видом себе и мне в стаканы минералку наливает. Смотрю я завистливо на ребят своих, как у них кадыки справно ходят, и обречёно меняю водку на минералку. Значит, дело у меня сегодня, а ребят Сашок сюда так, для прикрытия взял. «Крутизны» в ночной клуб набилось по самое некуда. Причём таких, как мы, охраны то есть, раз-два и обчёлся, а остальная «крутизна» самого высокого полёта: из мэрии, частного бизнеса да госструктур разных. Куда ни плюнь, того и гляди в морду круглую да самодовольную попадёшь. Оно и понятно — «поп-звезду» в город пригласили, а за «зелень» эти сладкопевцы перед кем хошь на задних лапках прыгать будут да голос садить. Это раньше они в спорткомплексах «под фанеру» купоны бешеные стригли, а теперь — дудки. Денег у толпы нет, потому даже аренда комплексов не окупается. Вот и продаются «звёзды» что девки уличные. Да что там о них говорить — певцы да певички и раньше ни интеллектом, ни чистоплотностью не блистали и всё под власть подстелиться норовили. |
