Брентон! Как это он ей сказал?.. «Ты могла умереть…» А ведь так вполне могло случиться – будущая зима могла стать ее последней зимой. Однако в это трудно поверить! У нее еще так много дел, так много надо увидеть и узнать, так много написать картин! Нет, она не может теперь умереть!

«Вам надо уехать… Еще одна зима в Мельбурне… район внутри страны – идеальное место для таких больных, как вы…»

Внезапно ею овладела бурная радость. В течение многих недель со дня отъезда Брентона в Эчуку Дели боролась с собой, пытаясь преодолеть острую тоску по нем. Теперь все решено: надо известить его о своем возвращении. Можно не сомневаться, что Брентон примет ее и такой, с одним легким, точно так же, как и она приняла бы его, если бы он вдруг лишился ноги.

Официантка, принесшая вторую чашку кофе, получила в награду ослепительную улыбку. Дели обхватила чашку руками, чтобы согреть холодные пальцы. Дрожь в ее теле унялась. Она вернется на реку, она всегда знала, что так будет. Там в чистом, пропахшем эвкалиптом воздухе, она поправится. Она обязательно поправится.

14

Перед свадьбой Дели провела короткое время у супругов Макфи в Бендиго. С переменой климата самочувствие стало лучше, кашель почти прекратился. Было похоже на то, что конфликт между ее чувствами и любовью к искусству разрывал ее на части и сделался причиной страшной болезни. Теперь, когда все разрешилось, она приняла новую жизнь с чувством радости и облегчения. Брентон не соглашался ждать год, пока она не излечится окончательно. Он настаивал на немедленной свадьбе, после которой она будет путешествовать с ним по воде. «Филадельфия» готовилась снова отправиться по реке в солнечные, сухие равнины запада, и он не опасался за исход болезни.

Дели была поражена, увидев, что сделали эти два года с Ангусом Макфи. Он вдруг превратился в развалину. «У него ревматический артрит», – шепнула ей миссис Макфи. Он передвигался не иначе как с палкой. Его массивный корпус согнулся, когда-то сильные руки искривились и стали совершенно беспомощными. Волосы и борода были густы, как прежде, но его синие глаза, веселые и проницательные, теперь потухли. Было видно, что его мучают постоянные боли в воспаленных суставах.

Перед отъездом Дели он подарил ей чек на солидную сумму и сказал:

– Это свадебный подарок. Вам нужна красивая мебель.

– Но ведь я буду жить на корабле, господин Макфи! Где там расставить мебель?

– Нет, ви только послушайте! Жить на воде, на маленький корабль. Где будут играть дети? Они упадут в воду и утонут.

– Да ведь детей еще нет, как вам известно! – засмеялась Дели. – Придется учить их плавать с раннего детства.

– Вряд ли это будет удачный сезон, – хмуро сказал Брентон. – Не знаю, как нам удастся пройти Бич-энд-Папс или даже остров Кембла с двумя баржами.

– А зачем тогда брать две баржи? Прошлый раз ты брал только одну, насколько я помню.

– Тогда я не был женат, и мне не нужно было обеспечивать жену. – Он рассеянно поцеловал Дели. – Теперь я должен зарабатывать больше. Если бы в прошлом году у меня была еще одна баржа с шерстью, это принесло бы мне, по меньшей мере, пятьсот фунтов.

– Но в этом случае нам пришлось бы нанимать еще одного шкипера и двух помощников на баржу, – Дели слегка выделила голосом замененное ею местоимение.

– Это составит двадцать фунтов в месяц, но зато какой доход! Нет, я возьму две баржи.

Дели прекратила спор. Ей в сущности было все равно, одна баржа или две, но она успела заметить, что Брентон перестал даже для вида советоваться с ней по вопросам эксплуатации судна. Его взгляд на их совместное имущество можно было определить так: «Все, что твое – мое; все, что мое, принадлежит мне одному».