Сгорбленной старухе, появившейся в проеме, можно было дать лет двести. Совершенно непонятно было, во что она одета: голова повязана пестрым платком, платок побольше прикрывал ее старческие плечи, несколько юбок, как у цыганок, торчали одна из-под другой. Двигалась она с большим трудом, но подслеповатые слезящиеся глаза смотрели на Алискера с живым интересом.

— Мы ищем Олю, — произнес Алискер, указывая на соседнюю дверь, — она здесь комнату снимает.

Возле бабкиных ног, обутых в старые кожаные тапки, отороченные мехом, терлась пара кошек.

— А-а? — старушка приложила сложенную рупором ладонь к уху.

— Мы ищем вашу соседку, — наклонившись к ней, крикнул Мамедов.

— Нету ее, — поняла, наконец, старушка.

— Когда она будет?

Овчарки у дома напротив немного успокоились и теперь только порыкивали.

— Не знаю, милый, ее уж, почитай, два дня как нету.

— Два дня? — Алискер сделал удивленное лицо, — а где же она? Может, загуляла, а?

— Все может быть, — философски заметила старушка, — только раньше она так надолго не пропадала. Да вы уж не первые, кто ее разыскивает. Вчерась тоже двое приходили.

— Наверное, приятели, — как можно громче произнес Мамедов.

— Может кому и приятели, только не Оле.

— Это почему же? — спросил Мамедов.

— Потому, — старушка наклонившись, погладила своих кошек, — вот взять к примеру вас, сразу видать, люди порядочные. А энти приперлись ни свет ни заря, весь двор перебаламутили, я с ними даже разговаривать не стала. Тьфу, — старушка в сердцах плюнула на порог.

— Понятно, — задумчиво произнес Алискер, — а как хоть они выглядели?

— Эти двое-то? Ну, знамо как выглядели, как уроды какие. В костюмах с ненашенскими надписями, в глазах туман, на головах ежики. Тьфу, как после пятнадцати суток.

— Ага, бритоголовые, значит? — решил уточнить Мамедов.

— Во-во, милай, совсем безголовые, — согласилась старушка, — а вы что же, Олины приятели?

— Приятели, — Мамедов достал из кармана визитную карточку и вложил в старческую руку, — у меня к вам будет просьба: передайте это Оле. Попросите ее позвонить, скажите — это очень важно!

— Передам, милок, че ж не передать, — старушка снова потрепала кошек по загривкам, — как только ее увижу, так сразу и передам.

— Спасибо вам, бабушка, вас как звать-то?

— Бабой Верой меня здесь кличут, люди хорошие и за хлебом и за молоком мне ходят, и животным моим рыбки приносят.

Она, похоже, еще долго могла бы рассказывать о своей жизни и о помощи сердобольных соседей, но Алискер с Женькой попрощались с ней и пошли к машине.

Женька попросил отвезти его домой.

— Поехали, — сказал Алискер и нажал на педаль акселератора.

На обратном пути Алискер заскочил в «Сигму-А», поинтересовался, не приняли ли они решения по поводу установки дверей и сигнализации.

— Пока думаем, — заместитель директора, плотный усатый мужчина с плешью вяло покуривал, сидя за огромным столом.

— Если возникнут какие-то сомнения, сразу звоните, — Алискер даже не присел, — с прошедшими вас.

— Ага, — ответил зам, встал и, подойдя к холодильнику, достал две бутылки пива, — не хочешь?

— Благодарю, я за рулем.