— А что, та совсем уж дура была?

— Ну, дурра — не дура, — Евгений положил обглоданную цыплячью косточку на край тарелки, — витала где-то в облаках, ждала манны небесной. Мечта у нее была, уехать заграницу. Она даже загранпаспорт сделала, — он невесело усмехнулся, — уехала.

— Как ты говоришь, фамилия ее подружки?

— Рыбакова.

— Говоришь, она недалеко живет?

— Я точного адреса не знаю, если хочешь, после обеда дойдем до нее. Я был там пару раз, когда они еще вместе с Машкой жили. Так ты что же, ее убийцу ищешь?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Мамедов, — а как она погибла, ты не знаешь?

— Ее нашли в подъезде дома на улице Тараса Бульбы. Ножевое ранение в живот. Сосед возвращался домой, а она у лифта лежит. Он скорую вызвал, но до больницы ее не довезли.

— Она там жила?

— Никто этого не знал. Она, оказывается, туда недавно переехала.

— Может быть, захотела жить поближе к работе? — предположил Мамедов.

— В том-то и дело, что это не ближе. Главное, никому об этом не сказала.

— Не знаешь, у нее ничего не пропало?

— Серьги и цепочка остались на ней, а вот пустую сумку нашли в двух кварталах от дома.

— Откуда такие сведения, Жень? — недоверчиво посмотрел на него Мамедов.

— Да нас же всех там опрашивали, кто где был тридцатого апреля вечером.

— Проверяли алиби…

— Вот-вот. Ну так потихоньку все и прояснилось, или почти все.

— А в вашем агентстве она с кем-то дружила?

— Характерец, надо сказать, у нее был не ахти какой! Пожалуй, ближе всех она была с Любкой Городницкой и Оксаной Цой.

— А где их можно увидеть? Ты адреса их знаешь?

— Да зачем тебе адреса? Приди завтра с утреца, они все в агентстве должны быть.

— Хорошо. — Мамедов добавил немного коньяка в кофе и поднял рюмку с остатками напитка.

— Ладно, — Женька поднял свою рюмку, — давай помянем Марию, — и одним махом опрокинул содержимое в рот.

— Ну что, — Мамедов вопросительно посмотрел на него, — пошли?

— Здесь направо, — Женька, сидевший на переднем сиденье рядом с Алискером, показал пальцем, куда свернуть, — тормози, приехали.

Мамедов остановил «Ниву» на тихой улочке недалеко от центра, застроенной старыми одно— и двухэтажными домами. Выйдя из машины, они прошли во двор, в дальнем конце которого стоял новый туалет из свежеструганных досок.

— Удобства во дворе, — произнес Мамедов.

Две огромные немецкие овчарки при их приближении беспокойно забегали за забором из сетки рабицы, и вскоре двор огласился их злобным лаем. Женька подошел к низкой деревянной оградке с покосившейся калиткой и, перегнувшись, снял крючок. Он вошел в крохотное пространство палисадника, куда выходили две двери. Приблизившись к правой, надавил кнопку звонка.

— Навряд ли она сейчас будет дома, — Женька надавил на кнопку еще раз.

— Давай спросим соседей, — Алискер поискал глазами звонок у левой двери и, не найдя, постучал в маленькое окошечко.

За дверью раздались шаркающие шаги, но прежде чем она открылась, прошло еще не меньше минуты. Когда же дверь со скрипом отворилась, Алискера обдало запахом рыбы и еще какой-то кислятины.