— Ты действительно ничего не помнишь?

— Помню, что куда-то собирался… Вы сказали, что в меня самосвал въехал?

— Это не было случайностью. Кто-то не хочет, чтобы мы вели расследование.

— Думаете, это может повториться?

— Запросто. Вот только кто станет новой жертвой?… — мрачно произнесла она.

— Так вы говорите, что я тогда к Ганке ехал?

— Да. Вы должны были сделать обыск в квартире Рыбаковой. Именно при обыске Ганке и Антонов обнаружили эти фотографии и бланк «Тарасовмонтаж». Там и работает Рыбакова.

— А это кто? — Алискер указал на кудрявую брюнетку в ярко-синем батнике и черных кожаных «дудочках», переходящих у щиколоток в небольшой клеш.

— Тоже недурна. «…все как на подбор, с ними дядька-Черномор»!

— Манекенщица?

— Нет. Жуков Женя сказал, что видел ее всего один раз. На эту вечеринку ее якобы Беспалова пригласила. Анжелой зовут. У Рыбаковой нашей приятель есть, работает с ней в одной конторе.

— «Тарасовмонтаж»?

— Да. Я сегодня туда Толкушкина отправила. Он мне, кстати, звонил, когда я к тебе ехала. Сообщил, что разговаривал с двумя секретаршами. Тридцатого апреля и четвертого мая Рыбакова работала как обычно. Беспалова довольно регулярно навещала Рыбакову в конторе. Отношения у них были далеко не идиллические, на какой-то вечеринке они публично разругались, но потом вроде бы помирились.

— Из-за чего же они поссорились?

— Зависть, если верить Ларошфуко, еще непримиримее, чем ненависть. А Рыбакова завидовала удачливости Беспаловой. Подумай сам, обе приехали из Красногвардейска, так сказать, покорять областной центр. Одна — на ведущих ролях в модельном агентстве, мужики вокруг вьются, деньги повалили, квартиру сменила… Другая живет все в той же комнате, работает в конторе, каких тыщи…

— Рыбакова ведь тоже хотела попробовать себя в модельном бизнесе. Тем более… Одной повезло, а другой, мягко говоря, не очень.

— А приятель Рыбаковой?

— Бодров. Его на месте не оказалось, Толкушкин взял его адрес.

— А вам не кажется, что если бы Беспалова кому-то захотела довериться, то этим человеком, судя по всему, должна была бы быть Рыбакова?

— Хочешь сказать, что…

Лежащий на столе в окружении бананов, апельсинов и цветных упаковок сотовый отчаянно запиликал.

— Вершинина слушает, — Валандра поднесла трубку к уху.

— Это Мещеряков, — в голосе Михаил Анатольевича сквозило беспокойство, — срочно приезжай.

— Что случилось? — Вершинина почувствовала, как у нее холодеют пальцы рук.

— Дело — дрянь, но это не телефонный разговор. Я тебя жду, — глухо прорычал шеф.

— Миша, ты можешь хоть в двух словах объяснить?

— Звонил Трофимов. Слышала про такого? Хочет встретиться с тобой, в общем — запахло жареным…

— Ясно. Через пятнадцать минут буду.

Вершнинина нажала на кнопку «отбой» и обратила к Алискеру взволнованное лицо.

— Что случилось? — встревожился Мамедов.

— Троша хочет меня видеть.

— И что вы думаете об этом? — в черных глазах Алискера появился лихорадочный блеск.

— Думаю, что все это неспроста… Сдается мне, что ты здесь оказался как раз благодаря ему.

— Вы считаете, что это он охотится за пленкой?

— Похоже на то…

— Мне кажется, что вам не стоит встречаться с ним наедине! — забыв о боли, Мамедов привстал.