Я крайне неравнодушна к этой стене в нашем имении в немалой степени потому, что она приютила большое число мелких созданий. Я совершенно точно знаю, что в ее пределах живут два бурундука, а также один кролик и черная змейка. Хотя я хорошо знаю бурундуков и время от времени замечаю кролика, я никогда не видела змеи. Но наша садовница, Анна, видела ее, близнецы тоже. По крайней мере, так они утверждают очень громогласно.

С самого раннего детства я любила дикую природу и ее обитателей. В деревне я приучила Джейми и Лиссу уважать все живое, любить животных, птиц и насекомых, встречавшихся в «Индейских лужайках».

Бессознательно, порою не понимая, что они творят, дети могут быть ужасно жестокими, и меня всегда возмущает, когда я вижу, как они мучают маленьких беззащитных животных, отрывают крылья у бабочек, давят каблуками земляных червей и улиток, кидаются камнями в птиц. Еще задолго до того, как мои близнецы появились на свет, я решила, что мой ребенок никогда не принесет страдания никакому живому существу.

Чтобы научить их видеть природу, сделать ее не такой безличной для них, я сочиняла истории о маленьких друзьях, живущих в стене сада. Я рассказывала Джейми и Лиссе сказки об Элджерноне, дружелюбной черной змее, которая питала слабость к вишням в шоколаде и мечтала о том, что у нее будет свой кондитерский магазин, о Тебите и Хенри, двух бурундучках, супружеской паре, у которой не было детей, но они хотели кого-нибудь усыновить, а также об Анджелике, маленькой крольчихе, которая мечтала о том, что будет участвовать в пасхальном шествии на Пятой авеню.

Джейми и Лисса полюбили эти истории, они просто не могли их наслушаться, и я постоянно была вынуждена их повторять. Чтобы удовлетворять любознательность моих детей, я должна была всегда выдумывать новые приключения, что было подчас нелегко.

Позже мне часто приходило на ум, что я должна была бы записать эти истории и сделать к ним иллюстрации. Может быть, я бы и сделала это, но только для Джейми и Лесси. Внезапно эта идея захватила меня. Какой будет замечательный сюрприз для близнецов, если я сделаю для них рукописные книжки с картинками и положу их в рождественские чулки.

Я тяжело вздохнула про себя: что за глупость думать о Рождестве в такой удушливый летний день. Но лето скоро пойдет на убыль: оно очень скоро проходит после праздника Четвертого июля. Не успею я моргнуть, наступит День благодарения, а там уж и Рождество не за горами.

В этом году мы планируем провести Рождество в Англии. Мы будем жить с Дианой в ее доме в Западном Тенфилде в долинах Йоркшира. Мы с Эндрю действительно с нетерпением ждем этого, да и дети очень взволнованы этой перспективой. Они надеются, что выпадет снег и они смогут покататься на санках вместе со своим папой. Он обещал им поводить их теми тропинками, которые любил в детстве; он также планирует научить их кататься на коньках, если только пруд застынет.

Я еще минут пять мечтала о наших зимних каникулах, когда Нора высунулась из двери застекленной террасы.

— Сэра звонит! — крикнула она.

— Спасибо, — отозвалась я, но она уже исчезла.

Я соскользнула со стены и вошла в дом. Упав в кресло, взяла трубку, лежавшую поблизости на столе:

— Привет, Сэра. Когда ты к нам приедешь?

— Не уверена, что приеду, — ответила она.

Я подумала, что голос ее звучит печально, слегка мрачно для нее: обычно она такая бодрая.

— Что случилось? — спросила я, крепче сжав трубку в руке и чувствуя, что не все в порядке.

Мы были лучшими подругами всю нашу жизнь, с тех пор как были малышами и нас в колясках возили наши мамы по Парк-авеню; наши мамы тоже были подругами.