Я на мгновение отвлеклась от чтения и задумчиво посмотрела в окно. Ничего не изменилось с незапамятных времен. Мы питаем те же самые надежды, мечтаем о том же и имеем те же желания, что и ушедшие задолго до нас поколения.

Вот я сижу, читаю о желании Летиции иметь еще одного ребенка в 1660 году, и именно об этом мечтаем мы с Эндрю в данный момент в 1988 году. Я усмехнулась про себя, подумав, как, и в самом деле, мало люди изменились с тех пор, затем опустила глаза и продолжила чтение.

Собственно дневник внезапно оборвался. Я испытала настоящее разочарование, почти раздражение, настолько меня захватили записки Летиции Кесуик. Но она отвлекалась, писала целые страницы советов по домоводству, которые я бегло просматривала, затем записывала хозяйственные рецепты всякого рода: как делать ароматические смеси и шарики из сухих цветов, трав и некоторых фруктов и специй. Там были указания, как изготовлять восковые свечи и мыло; подробнейшие записи о травах — ароматных травах для освежения комнат и шкафов, других — для приготовления мазей, чтобы лечить от различных болезней, и еще о других — для ароматизации пищи. Следующий раздел был посвящен консервам. Затем шли рецепты Летиции джема из крыжовника с ревенем, желе из айвы, черники, лимонного творога, измельченного изюма с миндалем и сладкой яблочной приправы к мясу. И я снова лишь пробежала это глазами.

Наконец снова начался ее дневник, записи с октября по декабрь. Я была совершенно поглощена описанием жизни в Килгрэм-Чейз зимой, многочисленных семейных дел, рассказом о шитье, вышивании, охотничьих трофеях и меткости при стрельбе ее мужа, об его знании лошадей. Она писала о зимнем солнцестоянии, о погоде и о своей трудной беременности.

Но перед тем как продолжить описание своих ежедневных трудов в новом, 1661 году, она снова позволила себе сделать отступление в область домашнего хозяйства, посвятив множество страниц тому, как печь пироги, пудинги и печенья, делать вино из плодов самбука и крапивы, и даже эль.

Ее дневник был настоящим сокровищем во многих отношениях. К несчастью, у меня не было времени прочесть его внимательнее и полностью. По крайней мере, в этот приезд. Поэтому я бегло просмотрела оставшуюся его часть, продолжая любоваться удивительным каллиграфическим почерком Клариссы. Ни разу она не допустила сбоя; ее почерк был безупречен, просто произведение искусства.

Быстро пролистав страницы, я увидела, что дневник Летиции Кесуик охватывает начальные месяцы 1 661 года и заканчивается весной. Она пишет о рождении сына Майлза в апреле того года, о долгих и трудных родах и описывает день рождения мужа в мае.

Самая последняя страница датирована двадцать девятым мая. Записей больше нет, потому что в книге кончились страницы. Она ее всю исписала.

Я снова почувствовала разочарование, пока не сообразила, что дневник окончился лишь потому, что кончились страницы в книге. Конечно же, Летиция продолжала вести дневник, потому что она была прирожденным писателем, обладающим легким, плавным стилем, почти разговорным, и замечающим множество важных деталей. Где-то здесь, в библиотеке, должен быть другой том, и Кларисса, по-видимому, нашла его и переписала. Точно так же, как я хотела узнать, что было дальше, так и ее, должно быть, мучило любопытство.

Вскочив, я направилась к лестнице, совершенно забыв предостережения Джо не взбираться на нее. Я проделала это и добралась до предпоследней ступеньки сверху. Я не осмелилась взобраться выше из опасения свалиться.

Но я была уже достаточно высоко, как оказалось, стоя непосредственно у полки, с которой Джо снял гроссбухи и дневник, и мне было легко прочитать заглавия оставшихся на полке книг.