— Я сожалею, что должен вам это сообщить, миссис Кесуик, — сказал он, — но ваш муж был убит. Он…

Мои глаза широко раскрылись.

— Убит? Кто его убил? Почему? — В моем лице не было ни кровинки, ноги стали ватными.

Я перевела взгляд на Сэру. Ее лицо стало цвета мела. Странным высоким голосом она воскликнула:

— Я думала, машина попала в какую-то аварию!

Я стояла и смотрела на нее; у меня была такая же мысль.

— Нет, мисс Томас, — сказал Де Марко.

— Он ведь не серьезно пострадал, нет? — спросила Сэра, силясь говорить спокойно.

— Где мои дети? — спросила я, прежде чем кто-либо из детективов успел ответить. — Я хочу поехать к детям и мужу.

— Они все в Бельвью. — Это был голос Де Марко. — И там же ваша собака. Мне очень жаль вам говорить такое, но ваши…

— Мои дети… они… в порядке… не правда ли? — перебила я его, говоря медленно и испуганно.

Детектив Джонсон отрицательно помотал головой. Он выглядел удрученным.

Де Марко продолжил:

— Нет, миссис Кесуик. Ваш муж, дети и собака были застрелены насмерть сегодня днем. Мы очень сожалеем.

— Нет! Нет! Не Эндрю! Не близнецы! Не Джейми и Лисса! Это невозможно! Это не может быть правдой! — закричала я, глядя во все глаза на Де Марко и не понимая ничего. Я начала дрожать сильнее.

Я слышала, как Сэра все повторяла:

— О, Боже мой! Боже мой!

Я отошла от Де Марко, отошла от кресла и нетвердой походкой направилась через комнату в прихожую, качая головой из стороны в сторону, не желая согласиться с этим. Я протянула вслепую руку, хватая воздух, пустоту.

Я должна выбраться отсюда…

Добраться до Бельвью…

Бельвью…

Они находятся там…

Мой муж…

Добраться до Эндрю…

До Лиссы и Джейми…

Добраться до моих детей…

Я нужна моим детям…

Я нужна моему мужу…

Я нужна моей маленькой Трикси…

Он сказал, что они мертвы…

Все мертвы…

Все четверо…

НЕТ!

В комнате стало очень светло, и она начала раскачиваться и двигаться.

И тогда я услышала его. Этот звук.

Это был ужасный, пронзительный крик, который пронизал меня насквозь. Крик, от которого стынет в жилах кровь; он становился все громе и громче. Он звучал, как вой раненого животного, страдающего животного.

Он становился все громче, пока не заполнил до краев мое сознание и не оглушил меня.

И, когда пол поднялся, чтобы ударить меня в лицо, я поняла, что это я кричала.

20

Когда я пришла в сознание, я лежала на одном из диванов в гостиной.

Открыв глаза, я увидела над собой Сэрино лицо. Она сидела на стуле рядом со мной.

— Мэл, — прошептала она, протянув руку и забирая мою ладонь. — Ох, Мэл, родная. — Ее голос дрогнул, и слезы показались в темных глазах, полных сострадания. Я увидела на ее лице выражение боли.

Я крепко вцепилась в ее руку, пронзив ее острым взглядом.

— Скажи мне, что это неправда, Сэш, — плаксиво попросила я. — Скажи мне, что это не так. Что у них все в порядке, правда? Это была ужасная ошибка, не так ли?

— Ох, Мэл. — Все что она смогла сказать приглушенным голосом.

Она не могла продолжать, слезы залили ее осунувшееся белое лицо.