— Я устала.

Почему бы мне просто ему не сказать, что меня беспокоит? Потому что в такие вот игры играют женщины. Мы хотим, что бы это вытягивали из нас. Показали, что вам интересно. Это проверка, что бы посмотреть, насколько вы переживаете.

Дрю идет за мной в спальню.

— Почему ты не дождалась меня? Я бы поехал с тобой.

Поднимаю на него свои глаза. Лицо мое стянуто, тело напряжено, я готова к сражению.

— Ты, наоборот, был занят.

Он смотрит вниз, пряча глаза. Пытается расшифровать мои слова. Потом сдается.

— О чем ты говоришь?

Объясняю, специально для него.

— Блондинка, Дрю. В баре?

Он смеряет меня любопытным взглядом.

— А что с ней?

— Ты мне скажи. Ты ее трахал?

Дрю фыркает.

— Конечно, я ее не трахал. Я ушел через две минуты после тебя. Мы оба знаем, что обычно я держусь намного дольше. Или тебе стоит напомнить?

Нет, он не такой болван, каким кажется. На самом деле, он ведет себя даже по-умному. Пытается быть забавным. Сексуальным. Хочет отвлечь меня.

Так обычно он и поступает. И обычно это срабатывает. Но не сегодня.

— Ты когда-нибудь с ней спал?

Дрю проводит рукой себе за шеей.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил?

Это большое жирное «да», на той случай, если вам интересно.

Я всплескиваю руками.

— Конечно! Конечно, ты ее трахал. Боже упаси, если мы хоть раз куда-нибудь пойдем, и ты не встретишь кого-нибудь, в ком еще не побывал твой член! Не говоря уже о том, что ты и половины из них не помнишь.

Дрю прищуривает глаза.

— Так что же? Тебя бесит, когда я их не помню, или когда помню? Просвети меня, Кейт, чтобы я мог закатить тебе скандал, на который ты явно напрашиваешься.

Я беру свой крем для тела и быстро растираю его себе по рукам.

— Я не хочу скандала, просто интересно знать, почему ты ее запомнил.

Дрю пожимает плечами, и его тон становится нейтральным.

— Она модель. Ее реклама висит посреди Таймс Сквер. Довольно трудно забыть лицо, которое ты видишь практически каждый день.

И такое заставляет меня чувствовать себя намного легче.

— Очень мило. Почему ты тогда здесь? Почему бы тебе не вернуться и не отыскать свою модельку, если она так много для тебя значит?

Какая-то маленькая часть меня понимает, что я веду себя неразумно, но мой гнев, словно оползень, если уже попер, то его не сдержать.

Дрю смотрит на меня так, будто я сошла с ума, и протягивает свои руки.

— Она ничего для меня не значит. Ты это знаешь. С какого хрена ты вообще это взяла?

И потом его осеняет.

— У тебя ПМС? Не психуй, я только спрашиваю, потому что последнее время ты ведешь себя так… мне кажется прозвище Александры под угрозой.

Возможно, что он прав. У нас в старшей школе был один коридор, мы его называли крыло L, которое на переменах вечно было забито учениками. И я знала, что у меня вот-вот начнутся месячные, если проходя по этому коридору, мне хотелось воткнуть в шею карандаш тому, кто шел впереди меня.

Хотя, специально для вас, парни. Даже если ваша девушка страдает от ПМС? Не говорите ей этого в лицо. Для вас это добром не кончится.

Я беру свою туфлю и швыряю в него, попадаю Дрю как раз меж его светло-голубых глаз.

Он хватается рукой за лоб.

— Что за дерьмо?! Я просил тебя не психовать.

В любых отношениях кто-то любит поорать. Пошвырять вещи. Сломать их. У нас я такая. Но это не моя вина. Вы не можете обвинять ядерную ракету в том, что она взорвалась, после того, как были нажаты все необходимые кнопки.