— Кто такие эти Омелли, Лу? — спросил ее Кэл, коловший позади амбара дрова.

— Они самые милые люди во всей округе, — ответила девочка. Примостившись возле брата, она плела из одуванчиков браслет для Мелоры. — У них пятеро детей и большой дом. А Лара Омелли — моя самая дорогая и лучшая подруга. Ее папа позволил мне прокатиться с ними в коляске до города и купил мне целых три кусочка лакричного пирога, когда я просила только один, и…

— Когда состоится это барбекю? — перебил ее Кэл. Он на минутку прервал работу, заметив появившуюся из-за угла Мелору, несущую два стакана с лимонадом.

Луиза, не заметившая Мелору, продолжала щебетать, увлеченно сплетая стебельки цветов.

— Вечером. Пожалуйста, прошу тебя, разреши нам пойти. Там будут угощать пирогом, тортом, лимонадом и…

— Кстати о лимонаде. Я подумала, что вы оба умираете от жажды, — вмешалась в разговор Мелора, подходя к небольшому навесу, который Кэл уже успел доверху заполнить дровами. Протянув Луизе стакан с прохладным напитком и получив в награду восторженные вопли девочки, она повернулась к Калу.

— Хочешь пить? — сдержанно спросила она.

Он кивнул. Мелора протянула ему стакан, стараясь не смотреть на рельефные мышцы его обнаженной груди и предплечий. Как назло, он тоже потянулся за лимонадом. Их руки столкнулись, расплескав немного напитка.

— О, прости, пожалуйста, — воскликнула Мелора, отдавая стакан.

Кэл пожал плечами.

— Ничего страшного. Здесь осталось вполне достаточно для умирающего от жажды человека. — К великому изумлению Мелоры, он вдруг взял ее руку, поднял ее и слизнул с пальцев прохладные капельки лимонада.

— Очень вкусно.

Заметив выходку брата, Луиза громко рассмеялась. Кэл взъерошил ей волосы и весело подмигнул.

Лишь Мелора стояла неподвижно, как статуя, не замечая ласковых солнечных лучей, не чувствуя аромата горного воздуха, наполненного запахом сосен и осенних листьев. Ее пальцы горели в тех местах, где к ним прикоснулся язык Кэла. Мелора чувствовала, что ее лицо пылало от смущения. И это, конечно же, не ускользнуло от внимания Кэла.

Он слабо улыбнулся девушке, поднял стакан в молчаливом приветствии и залпом выпил содержимое.

Мелора растерялась и не знала, как себя вести. «Тебе следует перестать так смущаться, когда приближаешься к Кэлу Холдену на расстояние десяти шагов», — подумала она, неловко опуская свою все еще горящую от прикосновения влажного языка руку.

Это становилось забавным. Мелора никогда не чувствовала прежде слабости в коленях при одном лишь взгляде на мужчину, но с той ночи, когда Кэл вышел из кухни, оставив ее в гордом одиночестве, с ней происходило что-то странное. Девушка постоянно смущалась в его присутствии, ей хотелось следовать за ним повсюду и делать все так, чтобы обратить на себя его внимание.

Она ужасно страдала от этого, поскольку была слишком горда, чтобы броситься к ногам мужчины, любого мужчины, и уж, конечно, меньше всего хотела выглядеть идиоткой в глазах такого непредсказуемого человека, как Кэл Холден.

Хотя…

«Мужчины такие несносные, грубые и недалекие», — зло думала Мелора. Теперь, наученная горьким опытом на примере Рейфа Кэмпбела, она решила до конца жизни держаться подальше от всех мужчин, поскольку поняла, что не настолько хорошо разбирается в них, как ей казалось раньше. Здравый смысл подсказывал избегать любого, носящего брюки, и оставаться независимой и осмотрительной старой девой до конца своих дней, но тот же здравый смысл не мог запретить смотреть на Кэла, когда тот чистил свои ружья, колол дрова или играл на гармонике.

Кэл же теперь не обращал на нее никакого внимания.