Кэл же теперь не обращал на нее никакого внимания. Он избегал Мелору с той самой ночи, когда поведал ей свою жуткую «сагу». Большую часть времени он делал вид, что очень занят, и разговаривал с Мелорой только в самом крайнем случае, когда этого было не избежать.

Поэтому ее и удивило его поведение. С чего бы это он вдруг решил слизывать лимонад с ее руки?

Означало ли это, что он просто хотел подразнить ее, вывести из себя или что-то другое?

Самое ужасное было то, что ей никогда не удавалось понять, о чем думает Кэл, по выражению его лица. Вот и теперь он поставил пустой стакан и снова взялся за топор. У Мелоры захватило дух при взгляде на эту гору перекатывающихся при каждом движении мускулов.

— Так что, Лу, ты и в самом деле хочешь пойти на это барбекю? — как ни в чем не бывало спросил он, как будто Мелора уже больше не стояла рядом с ними под палящими лучами солнца.

— Да, Кэл, конечно, хочу. А кроме того, мне бы хотелось, чтобы и вы с Мелорой тоже пошли туда. Омелли приглашали всю нашу семью.

— Надо подумать, Лу.

— Ну, Кэл, — заканючила девочка, обиженно выпятив вперед свою нижнюю губку.

— Послушай, Луиза, не надо спорить со мной. Ты знаешь правила. Пойди найди Джесса и пошли его сюда. Мне надо с ним поговорить. После я сообщу тебе о своем решении.

Когда малышка убежала на поиски брата, Кэл разрубил еще пару болванок на несколько частей, вытер со лба пот и опустил топор.

— Думаю, небезопасно идти на барбекю сегодня вечером, — наконец сказал он, Мелора подняла с земли оставленный Луизой браслет из одуванчиков и примерила его на запястье.

— Почему? — как можно более безразлично спросила она, хотя была счастлива, что Кэл решил обсудить с ней этот вопрос. Они ведь впервые по-настоящему разговаривали друг с другом с той ночи. Все время они были окружены детьми, такими неугомонными, озорными и настолько привязанными друг к другу, что девушка не переставала этому удивляться.

Это было даже к лучшему, поскольку с тех пор, как она впервые в жизни засомневалась в собственной проницательности, Мелора не была уверена в том, что хочет остаться наедине с Кэлом или каким-нибудь другим мужчиной.

Однажды она уже влюбилась в мошенника. И что же? Казалось бы, сердце должно было быть разбито и опустошено.

Но нет, Мелора была в ярости. Она злилась на Рейфа Кэмпбела и на себя за то, что попалась на его удочку.

Она не понимала, что с ней творится. С некоторых пор она стала испытывать сильные чувства к этому стройному загорелому мужчине, который еще мгновение назад колол дрова с такой ловкостью и силой, что пот блестел на его широкой груди и руках, как роса. Мелора была совсем не готова к этим чувствам, но они пришли сами собой, независимо от ее желания.

Девушка не могла в них разобраться и не хотела их продолжения. Но на протяжении тех нескольких дней, что она приглядывалась к Кэлу, пока он возился с детьми и выполнял привычную работу на ферме, она перестала видеть в нем грубого и упрямого врага, каким он был для нее раньше. Теперь перед ней был работящий, энергичный человек, который умел все; человек, который добродушно катал Луизу и Вилла на закорках, который, сидя по вечерам перед камином в гостиной, играл на гармонике, который много работал, не жалуясь на нескончаемую вереницу забот на ферме.

Мелора видела человека, который запросто умел рассмешить детей, человека, который укрывал ее во время грозы и каким-то чудом умудрился уничтожить ее панический страх. Человека, который заботился о своей семье и так же, как сама Мелора, гордился своей фамилией.

А кроме того, девушка увидела в нем мужчину, чьи страстные поцелуи испепеляли ее, даже когда она была помолвлена с другим, мужчину, чьи прикосновения обжигали тело, чьи редкие улыбки наполняли душу внезапным восторгом.