На беду, Финн все еще располагался в ее спальне. Хэрриет даже стало казаться, будто ничто, разве что атомная бомба, не убедит его перебраться обратно. Похоже, его вполне устраивало проводить большую часть дня в ее огромной гостиной, решая свои дела по работе с помощью мобильного телефона и ноутбука. Или же он читал в саду.

В одном ей удалось достичь бесспорного успеха. Ее очень смущало то, что он сидел в одном только шелковом халате. Она настояла, чтобы хотя бы днем он одевался. Финн носил рубашки с коротким рукавом и шорты. Хотя в такой одежде он все равно беспокоил ее. Но в летнюю пору было бы странно заставлять его надевать рубашки с длинным рукавом и брюки. Так что, чем быстрее он переберется к себе, тем лучше.

— Я бы с удовольствием перешел обратно, но в одиночку мне не справиться, — говорил он ей. — Мне все еще нелегко даются эти костыли и…

— Чепуха, ты прекрасно справляешься.

— Ну, уже лучше, конечно, — без энтузиазма соглашался он. — Но что случится, если я вдруг упаду там и не смогу подняться? Я уверен, ты бы не захотела, чтобы я лежал один в своей квартире и некому было бы прийти мне на помощь.

— Я бы не была так уверена, — хмуро заявляла она ему. И спросила, что же случилось со всеми его подружками. — Эта твоя черная книжица распухла от их телефонов. Кто-нибудь из них был бы счастлив ухаживать за Казановой, вынужденным безвылазно сидеть дома! — язвительно прибавила она. — Почему бы тебе не позвонить им?

Но каждый раз Финн уклонялся от ответа, находя малоубедительные предлоги. И все оставалось по-прежнему.

— Не болтай ерунды! — презрительно фыркала она, когда он пускался в рассказы о том, что временно страдает головокружением и пока не может перебраться на третий этаж. — Мы оба знаем, что, если бы не плотные завтраки, обеды и ужины, ты бы пулей полетел к себе!

Финн притворно вздохнул.

— У тебя каменное сердце, Хэрриет.

— Да, черт возьми! — огрызнулась она. — Насколько я вижу, с тобой можно договориться только при помощи кнута и пряника. Что означает следующее. Если ты хорошо себя ведешь и не надоедаешь мне, сегодняшний ужин будет из лосося с соусом, а на сладкое летний пудинг и сливки.

— Чудесно! — заулыбался он и через всю комнату послал ей воздушный поцелуй.

Что за ловкая бестия! — уныло размышляла Хэрриет, смотря в свою тарелку, в то время как Джордж пересказывал пространную, с многочисленными отступлениями историю о сделке, которую ему только что удалось заключить в Нью-Йорке.

Однако странно, что ни одна из девиц так и не наведалась к нему. Был лишь один звонок. Хэрриет могла объяснить это единственно тем, что большинство его девушек разъехались на летний отдых.

Еще Хэрриет удивило, что с Финном, оказывается, можно уживаться. Более того. Им было очень весело вдвоем. Особенно, когда он попросил Хэрриет помочь ему вымыть волосы. Они оба умудрились вымокнуть до нитки. Шланг выскользнул из ее мыльных рук, и они визжали от смеха при виде друг дружки, мокрых и в пене.

Хотя, если честно, потом ей стало не до смеха раздался звонок в дверь.

— Боже! — в ужасе вскрикнула Хэрриет, выглянув в окно и увидев на крыльце свою мать. — Оставайся здесь и не вздумай шевельнуться! — приказала она ничего не понимающему Финну, затолкала его в ванную комнату и плотно прикрыла дверь. А потом стремглав помчалась открывать матери дверь.

Мать крайне изумилась при виде дочери, мокрой с головы до ног. Хэрриет было очень стыдно плести небылицы одну за другой, чтобы оправдать свой вид.

На ее счастье, мать всего лишь зашла по дороге, она направлялась к своей старинной приятельнице на обед.