В конце концов за мной приехала полицейская машина, на которой меня и отвезли в комнату для допросов № 3 — лучше не стало.

Комната для допросов № 3 оказалась размером со шкаф и обставлена была в самом что ни на есть спартанском духе. Голые стены, голый пол, прямоугольный стол, четыре пластиковых стула и крохотное глухое оконце. Еще я заметил пожарную сигнализацию и камеру наблюдения под потолком. Вот и вся мебель. Даже часов не было.

Мне снова велели сесть и оставили одного, и опять надолго, просто ужас как надолго. Я даже предположил, что они специально так делают, чтобы вывести меня из равновесия. Они не давали мне повода так считать, но почему-то я решил, что это так. К счастью, я знаю, чем заняться, когда нечего делать: есть тысяча упражнений, которые помогают сохранять спокойствие и сосредоточенность.

Когда устал, а расслабляться нельзя, надо загрузить мозг какой-нибудь работой, чтобы не засыпал. Я принялся спрягать неправильные испанские глаголы, начиная с настоящего и постепенно продвигаясь к более сложным временам. Разумеется, я делал это про себя, поскольку за мной наблюдала камера, но мысленно проговаривал каждый слог, следя за правильностью произношения и постановкой ударений. Я добрался до entiendas — безличная форма, второе лицо, сослагательное наклонение глагола entender («понимать»), — когда открылась дверь и в комнату вошли два офицера. В одном я узнал полицейского, который вез меня из порта. Он держал в руках папку с бумагами. Другого я видел впервые. Оба выглядели раздраженными.

— Доброе утро, Алекс, — поздоровался незнакомый офицер. — Я старший инспектор Эре. Инспектор Каннингем мой помощник, вы уже виделись.

— Да, — откликнулся я. — Здравствуйте.

Не буду тратить время на описание внешности старшего инспектора Эрса и его помощника инспектора Каннингема. Мой школьный преподаватель английского, мистер Тредстоун, не уставал повторять: когда описываешь человека, необязательно упоминать каждую мелочь, а лучше выделить одну деталь, которая сразу раскроет характер персонажа. Так вот, у старшего инспектора Эрса на правой щеке была родинка размером с монетку. А у его помощника инспектора Каннингема ботинки были надраены так, что глаза слепило.

Они устроились за столом и жестом предложили мне сесть напротив. Я даже не заметил, что вскочил, когда они вошли. Так уж меня приучили в школе — вставать, когда в комнату заходит взрослый. Вроде это нужно, чтобы выразить уважение, но с какого-то момента начинаешь это делать автоматически, не выражая ничего.

Какое-то время они просто смотрели на меня и молчали. Мне хотелось отвести взгляд, но это могло показаться невежливым, так что я тоже молча смотрел на них и ждал.

— Алекс… — начал старший инспектор Эре, — за последнюю неделю ты натворил таких делов, что практически стал знаменитостью.

Мне такое начало не понравилось. Что я мог ответить? Да меня ведь ни о чем и не спрашивали. Так что я лишь пожал плечами. Вряд ли им это понравилось, но совсем не реагировать на их слова было бы странно.

Старший инспектор Эре почесал свою родинку и сказал:

— Ты понимаешь, что влип?

Вопрос звучал как риторический, но я на всякий случай кивнул.

— И понимаешь почему?

— Кажется, да.

— Понимаешь, что дело серьезное?

— Да.

Старший инспектор Эре посмотрел на своего помощника, который все это время молчал, потом снова перевел взгляд на меня.

— То, как ты вел себя весь последний час, заставляет меня усомниться в том, что ты понимаешь хоть что-нибудь. Если бы ты сознавал всю серьезность своего положения, ты не был бы сейчас таким спокойным.