– Смотрите, мы приехали.

Деревья расступились, и Джошуа вдруг понял, что он на какое-то время напрочь забыл о цели их поездки. Увлекшись беседой, он потерял чувство времени и пространства. Это было для него неприятным открытием.

Он сосредоточил внимание на поместье Грейстоун, которое располагалось на живописном морском берегу. Аккуратно подстриженные зеленые лужайки тянулись до края обрыва. Серые каменные стены величественного старого дома были увиты плющом, но ни одна из многочисленных труб не дымила. На мгновение Джошуа показалось, что здесь никто не живет, а за садом ухаживают какие-то волшебные существа.

Тут краем глаза он заметил движение в одном из окон верхнего этажа. Занавеска дернулась, и за стеклом появилось лицо. Однако в следующую секунду оно исчезло. Джошуа продолжал смотреть на окно. На этом этаже скорее всего жила прислуга. Интересно, знает ли Тимберлейк о том, что кто-то из его работников отлынивает от дел? Однако если верить городским слухам, у Тимберлейка были куда более серьезные проблемы, чем один ленивый слуга.

Кеньон остановил экипаж перед домом и, не дождавшись помощи местных конюхов, привязал вожжи к железному столбу, после чего поднялся вместе с Анной на крыльцо и постучал в дверь. Стук отозвался глухим эхом, донесшимся из глубин огромного здания.

Желая избавить свою спутницу от неприятной для нее встречи, Джошуа сказал:

– Вам не обязательно заходить в дом. Можете подождать в двуколке.

– Лекарства нужно пить, какими бы горькими они ни были.

Но Джошуа продолжал взывать к ее разуму:

– Я думаю, вам будет неловко, если вы столкнетесь с Панкхерстом.

Она окатила его ледяным взглядом, словно и не было задушевной беседы в экипаже.

– Не бойтесь, милорд, у меня не случится новый приступ истерики. Я не какая-то там слезливая дура.

Несмотря на резкий тон, Джошуа испытывал потребность защитить Анну – не потому, что она была ему небезразлична, просто его натура восставала против несправедливости. Панкхерст наверняка знал, что Анна питает к нему нежные чувства, и все же использовал ее в качестве прикрытия для своей тайной жизни. Кеньон с удовольствием набил бы морду этому негодяю.

Парадная дверь распахнулась, и на пороге появилась крепко сложенная женщина в белом чепце и фартуке. Губы экономки были мрачно поджаты, брови – сдвинуты. Джошуа познакомился с ней семь лет назад, когда она прислуживала Тимберлейку в Лондоне.

– Доброе утро, миссис Озуалд. Очень рад вас видеть.

Она хмуро взглянула сначала на него, потом на Анну.

– Мистера Панкхерста нет дома, мисс.

– Ничего страшного, – сказала Анна. – Мы пришли к лорду Тимберлейку.

Карие глаза служанки неодобрительно сузились.

– Мой господин не ждет гостей, – заявила она и начала закрывать дверь, но Джошуа уперся ладонью в толстую дубовую панель и одарил женщину своей самой обворожительной улыбкой.

– Мы с мисс Невилл хотели бы с ним поговорить. Это не займет много времени.

– Мне было велено не пускать вас в этот дом, милорд, – заявила миссис Озуалд с плохо скрываемым злорадством.

– Но это очень важный вопрос, – вкрадчиво проговорил он. – Вы же не хотите потерять работу, дав нам от ворот поворот?

Она презрительно фыркнула и нехотя открыла дверь. Джошуа и Анна вошли в большой холл, обставленный изящной французской мебелью и украшенный пейзажами в пастельных тонах.

– Подождите здесь, – бросила миссис Озуалд, указав на два кресла с прямыми спинками, которые стояли по обе стороны от входа. – Только никуда не уходите!

Позвякивая связкой ключей, висевшей у нее на поясе, экономка пошла по мраморному коридору.