Джошуа приподнял двумя пальцами ее подбородок, и она встретила суровый взгляд его карих глаз. Когда он заговорил, стало ясно, что он злится не на Фирта, а на нее.

– За каким дьяволом ты принесла пистолет в многолюдный зал?

Она напряглась, задетая этой грубостью.

– Для защиты.

– Для защиты? – Он хрипло хохотнул. – Пистолет – смертельное оружие. Если бы он случайно выстрелил, ты могла бы кого-нибудь убить. Может быть, даже саму себя. Ты когда-нибудь видела огнестрельную рану?

Анна попыталась отойти, но руки Кеньона были подобны железным тискам.

– Нет, но послушай…

– Это ты послушай. – Крепче сомкнув пальцы на талии, он слегка отстранил ее от себя. – На войне я видел бессчетное множество искалеченных тел. Мне часто доводилось лечить раненых, но еще чаще я беспомощно наблюдал, как они умирают.

Впившись в нее тяжелым взглядом, он принялся описывать в жутких подробностях повреждения, которые может причинить пуля человеческому телу. Напуганная произошедшей в нем переменой, она обхватила его лицо ладонями.

– Джошуа, дай мне договорить. Пистолет не был заряжен.

Он долго смотрел на Анну, ничего не отвечая. Неожиданно ее сердце наполнилось жалостью. Воспоминания унесли его в царство смерти и разрушений – туда, где брали начало его ночные кошмары. Она погладила его по щеке, проведя пальцами по колючим бакенбардам. Постепенно его мышцы расслабились. Сделав несколько глубоких вдохов, он отпустил Анну, отступил назад и взъерошил волосы пятерней.

– Я не знал, – пробормотал он, поворачиваясь к ней спиной. – Мне надо было сразу выслушать твои объяснения.

Она шагнула к нему.

– Ничего страшного. Я рада, что ты хоть немного рассказал о себе.

Он резко обернулся, обдав ее ледяным взглядом.

– Тебе нравится слушать про увечья и мучительные смерти? Должен заметить, у тебя довольно странные вкусы для дамы.

В первый момент Анна почувствовала острую обиду. Но потом до нее дошло, что таким образом он просто пытался ее обескуражить. Ему не хотелось, чтобы она или кто-то еще увидели его страдания, тщательно скрываемые под маской равнодушного и грубого циника. Война оставила глубокий след в его душе, но он стыдился собственной восприимчивости, принимая ее за слабость. Как только она это поняла, на нее нахлынула волна всепоглощающей нежности. Каковы бы ни были его грехи, он не заслуживал таких мучений. Преодолев разделявшее их расстояние, она обняла его за талию, чтобы он больше не отворачивался.

– Мне приятно, что ты поделился со мной своими переживаниями, – тихо проговорила она. – Это правда, Джошуа. Как бы мне хотелось хотя бы на мгновение избавить тебя от той тяжести, которую ты несешь на своих плечах!

Глава 18

Проблеск света

Еще не оправившись от гнева, Кеньон удивленно смотрел в ее серьезное лицо. Вместо того чтобы упрекать его в грубости, Анна предлагала ему поддержку. Вместо того чтобы с отвращением отвернуться от него и убежать, она заключила его в объятия. Впрочем, Анна имела обыкновение поступать наперекор его ожиданиям. Она была невинна, чиста и прямодушна. Ее не коснулась человеческая жестокость. Ей никогда не доводилось смотреть в безусое лицо испуганного юноши-солдата и делать выбор: либо убить, либо быть убитым. Она не слышала отчаянных криков умирающих, не нюхала крови, не видела полей, заваленных трупами до самого горизонта. Но он не станет ее просвещать. Только последний трус потащил бы ее за собой в пропасть.

Не в силах совладать с искушением, Джошуа нагнулся и припал поцелуем к ее устам. Все мысли и благие намерения разом улетучились из его сознания.